Похоже, несмотря на мягкость тона, тут намечалась серьезная головомойка, но ее биотехник уже не увидел. Его увели куда-то в подвалы крепости и, после долгого блуждания по коридорам, поместили, как и было велено, в камеру. От лачуги она отличалась вдвое меньшим размером и всего одной кроватью. Всё вокруг было опять же серым, но на этот раз из бетона. Здесь Глеба заперли и оставили одного.

– Вот влип! – сказал он сам себе.

Глеб присел на край кровати и вздохнул. Всё выглядело так, что его дело – дрянь, и надо был отсюда выбираться. Тут, правда, сразу возникало два вопроса. Первый: как? Второй: а действительно ли надо? Петровичу наверняка уже доложили, что биотехника на объекте вовсе не было, и теперь еще бабушка надвое сказала, где хуже будет.

Уши Глеба уловили негромкое поскрипывание. Вместо одной стены в камере была металлическая решетка, а за ней тянулся коридор, по которому кто-то расхаживал взад-вперед.

– Эй! – осторожно окликнул Глеб.
– Привет, кто там есть!

Шаги замерли, потом зазвучали снова, приближаясь. В поле зрения появился старый солдат в потертой форме. На поясе из кобуры с отрезанным верхом торчал пистолет. Положив руку на оружие, солдат строго сказал:

– Заключенным разговаривать не положено.

Глеб недоуменно оглянулся. Он не был заключен в сферу, да и вообще ни к чему не был подсоединен. Собственно, и не должен был. Как живой прибор его забраковали на первой же комиссии. Петрович как-то по случаю рассказал, что усидчивость у тогда еще будущего биотехника даже до трети от нормы не дотянула.

– А при чём тут я? – спросил Глеб.

– Ты – заключенный, - пояснил солдат.

– Нет, я – биотехник, - поправил его Глеб.

– Одно другому не мешает, - философски заметил солдат. – Тут, бывало, и члены партии сидели. Всё, хорош трепаться, а то обоим попадет.

Он повернулся и ушел из поля зрения. Глеб откинулся спиной на стену и, сконцентрировавшись, привычно подавил негативные эмоции. К сожалению, положительных им на смену не нашлось. Разве что убивать его, похоже, всё-таки не планировали.

Даже покормили. Тот же охранник принес миску похлебки и большой кусок хлеба. За ними последовала большая кружка травяного настоя, которую тут нахально именовали чаем. Точно такой же паек получили и сидящие в соседних камерах люди, из чего Глеб заключил, что пока его дела не так уж плохи, раз люди относятся к нему как к своему.

Сразу после обеда за ним пришли. Здоровенный бугай – в новом мире его бы тоже непременно в охранника эволюционировали – отвел его длинными узкими коридорами в небольшой серый кабинет. Глеб, уже мысленно настроился предстать перед консилиумом людских ученых – театральные постановки обычно изображали их эдакими чудаками в белых халатах и старомодных очках – и был сильно разочарован.

В белом халате тут был всего один, да и тот оказался доктора. За столом у дальней стены сидел полный лысый мужчина в сером костюме, и что-то писал. В комнате было душно и жарко, и он поминутно вытирал лысину большущим платком. У маленького окошка, забранного толстой решеткой, стоял уже знакомый Глебу полковник Макарский. Когда бугай завел в кабинет Глеба, тот бросил на обоих недовольный взгляд, и отвернулся.

– Ну, здравствуйте, - сказал лысый и указал карандашом на доктора. – Медицина вас ждет.

Как выяснилось, первым делом Глебу следовало пройти медосмотр. Тот оказался вполне обычным, такой все биотехники раз в полгода проходили. Единственное, чего не было, так это псионического сканирования, но до такой процедуры люди просто не доросли.

– Что ж, молодой человек, - сказал доктор, завершив осмотр. – Поздравляю, здоровье у вас отменное. Желаю вам и дальше его тут сохранить.

– Молодой человек? – уточнил полковник, четко выделив последнее слово голосом.

– Никаких мутаций я не обнаружил, - торопливо ответил доктор.
– Рентген или вскрытие скажут больше, но показаний к этому я пока не вижу.

– Мы полностью доверяем вашему суждению, доктор, - сказал лысый, и указал карандашом на дверь.

Доктор как-то очень быстро собрал свои инструменты и ушел. Бугай положил руку на плечо Глебу и уверенно переместил того на табурет перед столом лысого.

– Ну, здравствуй, Глеб, - еще раз поздоровался лысый. – Тебя ведь Глеб зовут?

– Да.

Табурет стоял кривовато. Глеб попробовал его подвинуть, но кто-то намертво прикрутил все четыре ножки к полу. Биотехник пожал плечами и устроился, как получилось. Бугай встал у него за спиной.