– Что ж, хорошо, Глеб. Пусть это будет мозг неустановленного лица. И зачем же этот мозг нужен?

– Для разных целей, - ответил биотехник. – Чем он чище – тем шире область применения.

– Тогда мы ее сузим, - сказал лысый. – Зачем он нужен лично тебе?

– Мне? Мне гармонизатор настроить надо.

– Интересно, - кивнул лысый.
– И что это за штука такая?

Глеб, как мог, растолковал им, что речь идет о целом живом комплексе, который своим псионическим излучением воздействует на окружающую природу, стимулируя всю растительность вокруг расти быстрее и гуще. Лысый спокойно записывал всё сказанное, время от времени задавая уточняющие вопросы, но, как показалось Глебу, особенно в суть не вникал, вылавливая только то, что относилось непосредственно к ним.

Полковник слушал молча и мрачнел с каждым новым словом. Потом подошел, посмотрел, что понаписал лысый, и стукнул кулаком себя по ладони. Должно быть, дозрел до состояния, когда уже просто не мог не врезать хоть кому-то.

– Короче, это просто колхозный инвентарь, - хмуро сказал он.

Глеб на всякий случай решил уточнить, что такое колхоз, и узнал, что это старый метод ведения сельского хозяйства. Люди его до сих пор практиковали. Сойдясь в том, что они друг друга поняли правильно, полковник помрачнел до предела.

– Вот что, Пётр, - сказал он лысому. – Пойдем-ка покурим.

Тот кивнул и поднялся из-за стола. Глеб тоже начал приподниматься, но бугай тотчас положил тяжелую руку ему на плечо. Чуть обратно в табурет не впечатал.

– В твоем возрасте, Глеб, курить еще вредно для здоровья, - сказал лысый.

– Да я и не курю, - ответил биотехник.

Сама забава в новом мире практиковалась, но Петрович считал, что его подчиненным такое бездумное времяпровождение вредно, а спорить с ним – вот это действительно было вредно для здоровья.

– Вот и молодец, - сказал лысый. – Поскучай пока тут.

Они вышли и полковник плотно прикрыл за ними дверь. Бугай выпустил, наконец, плечо, но стоял настороже. Глеб, как образцовый пленник, сидел абсолютно неподвижно. Сконцентрировавшись, он весь ушел в слух.

– …да нет, парнишке я верю, - донесся до него неожиданно благожелательный отзыв полковника.
– Может, и темнит малость, но не в этом суть.

– Если он что-то считает правдой, не факт, что это так и есть, - возразил лысый. – Пропаганду еще при царе Горохе выдумали. Возьми любого нашего механизатора из колхоза, он про реальные планы партии и правительства не больше этого Глеба знает.

– В том-то и дело, - прорычал полковник. – Этот чрезвычайно важный мутант оказался простым сельским механизатором. Сердце, про которое нам все уши прожужжали, и под которое, кстати, мы на многое закрыли глаза, оказалось его же мутацким прибором, которым он что? Правильно! Он собрался починить им их же мутацкую хрень для повышения урожая. А мы чем урожай повышаем?

Лысый не сразу нашел что ответить.

– Ну, ты вопросы ставишь, - протянул он через пару секунд.
– Удобрения, вроде, используем…

– Именно! Этот их гармонизатор на наши деньги – всего лишь склад удобрений. Да там три дивизии на удобрение пошло, им теперь эта хрень сто лет не нужна будет! А что в итоге?! Парнишка из колхоза, его инструменты и еще какая-то хрень, которая была свалена мутантами без охраны рядом с колхозным комплексом. Тебе не кажется, что с таким мощным оружием, как нам тут с тобой расписывали, так не обращаются?

– Согласен, - признал лысый. – Есть вопросы.

– А как тебе такая версия? – сходу рыкнул полковник. – Их мутацкий удобрятор поломался, туда послали ремонтника и что, по-твоему, там рядом могли складировать к его приходу?

Лысый опять обдумал ответ и тихо спросил:

– Думаешь, это просто запчасти?

– Ну да! А что же еще?!

– М-да, - сказал лысый. – Знаешь, ты меня убедил. Хотя насчет европейцев, я всё-таки думаю, что он привирает.

– Зачем ему это?

– Цену себе набивает, - ответил лысый.
– Мол, не поможет нам никто, когда его дружки придут. Или ему приврали для спокойствия населения.

– Или нам приврали, - сказал полковник. – И тогда мы можем начинать беспокоиться по-крупному.

– Это точно. Я, пожалуй, завтра же с утра выйду с этим к руководству.

– Лучше бы сегодня.

– Лучше, - согласился лысый.
– Но сегодня не получится. Ты ж их знаешь, пока они не поделят портфели в горсовете, только о них и могут думать. Вот все перегрызутся, пока трудящиеся голосуют, а завтра уже можно будет о чём-то говорить с теми, кто останется.

– Вот только если наука протолкнёт своего человека, мы с ним не договоримся, - проворчал в ответ полковник. – А шансы у них неплохие, особенно если профессор запустит свой трофей.