«Конечно, мы зашевелились слишком поздно, — написал Ньют. — Но что нам остается еще? Даже если бы у нас было топливо, нужно девять недель на полет к вам».

«Оставайся на связи, — сообщила Мэси. — И готовься принять кучу беженцев, если дела пойдут кисло».

Потом Мэси вдруг ощутила зверский голод и проглотила порцию КАВУ-йогурта, отдающего жженой резиной. Голографические часы запустили заново, и они показывали время до встречи эскадры «призраков» с Титаном. Оставалось меньше часа.

В переполненной комнате вспыхивали раздраженные споры. Бразильский посол и Эбби Джонс стояли перед виртуальным экраном, разговаривали с Томми Табаджи и членами Совета безопасности на Япете. Рафаэль, представитель Шри Хон–Оуэн, что–то обсуждал с Питом Бакалейникофф — и вот они оба протолкались сквозь толпу к Мэси.

— Он хочет, чтобы я направил телескопы на кольца, — сообщил Пит. — Говорит, что–то случится, и всем обязательно надо видеть.

— Надо прямо сейчас, иначе пропустите, — сказал Рафаэль.

Его лицо, настолько красивое, что казалось немного жутким, было совершенно непроницаемым.

— Пожалуйста, Мэси, не спрашивайте о том, что сейчас произойдет. Это проще увидеть, чем описать, — добавил он.

Он сам вызвался отправиться на Диону и помочь с эвакуацией. Мэси и тогда с тревогой думала, что же может двигать андрогином. А теперь тревога превратилась в страх, в ледяной ком на дне желудка.

— Сколько времени нужно на поворот телескопов? — просила Мэси.

Старик почесал бледное веснушчатое темя.

— Ну, недолго. Но мы тогда упустим лучший вид на эскадру «призраков».

— Сейчас важнее всего то, что произойдет среди колец, — сказал Рафаэль. — Конечно, есть и другие телескопы. Но ваш подходит лучше всего, поскольку он над плоскостью колец.

— Думаю, вреда не будет, если глянем разок, — предложила Мэси Питу.

— Так я и думал, — сказал он. — Но ответственной будешь ты.

— Куда ж я денусь, — нервно рассмеялась она.

— Ну да, именно, — спокойно подтвердил Пит, надел спексы и принялся гладить воздух.

Большой виртуальный экран в центре зала почернел, затем показал молочно–карамельный шар Сатурна и освещенную сторону колец — широкой дуги, причудливого соединения полос и нитей разной яркости и оттенка: золотистого, коричневого, кремового, серого, — разбиваемых тонкими черными прорехами и большой, черной как сажа полосой деления Кассини.

Рафаэль — изящный, тонкий — грациозно ступил к экрану и указал на сгущение маленьких ярких огоньков близ щели Килера, на внешнем краю кольца А. Пять десять, двадцать огоньков двигались от Сатурна.

— Корабли! — закричали в толпе.

Кто–то сказал, что это невозможно, их слишком много, а для кораблей они ускоряются слишком быстро.

— Чем бы они ни были, они на курсе перехвата, — заметил Пит.

Он открыл окно, показывающее схему системы Сатурна, нарисовал изгибающуюся от Сатурна дугу. Та пересеклась с курсом «призраков» у самого Титана.

Все уставились на экран. Рафаэль обвел толпу взглядом, широко безмятежно улыбнулся и поднял руки в жесте благословения.

— Это — дар от Шри Хон–Оуэн, — объявил Рафаэль. — Она решила пожертвовать этими зернами ради немедленной пользы.

— Зерна? Да это же «спутники–пропеллеры» с двигателями! — воскликнула женщина. — Я прямо сейчас регистрирую изменения в структуре колец.

Мэси спросила, что это значит. Пит ответил, что в узкой полосе кольца А обращаются многие тысячи обломков от тридцати до ста метров в поперечнике — останки маленькой луны, разбитой столкновением с астероидом или с кометой. Их тяготение вызывало характерные завихрения в плоскости колец — будто волны от множества скоростных лодок.

Рафаэль переждал бурю вопросов, снова поднял руки и сказал, что у людей Шри Хон–Оуэн не было времени на то, чтобы превратить все «спутники–пропеллеры» кольца А в зерна, но значительная часть стала ими.

— Если первая волна зерен не покончит с «призраками» — у нас более чем достаточно времени для второй попытки.

Снова посыпались вопросы, но Рафаэль пообещал, что скоро все разъяснится. Но тем временем все должны вернуться к работе.

— Нам пока неизвестны намерения «призраков», — добавил он, — так что наш наилучший шанс на успех — это приготовиться ко всем мыслимым угрозам.

— Я не знаю, пнуть вас или поцеловать, — сказала Мэси андрогину.

— Шри попросила меня не раскрывать наших мер без надобности, — объяснил он.