— Carpaccio и osso bucco для нас двоих, пожалуйста, — говорит Данте официанту.

Только сейчас я вдруг понимаю, что нам не дали меню.

— Прости. Ты заказал для меня? — Спрашиваю я недоверчиво.

Данте смотрит на меня, приподняв одну бровь.

— Ты находишься в Риме, Роза. И должна попробовать фирменное блюдо. На самом деле, этот ресторан славится этим. Это телячья голень, срезанная только в одном направлении, с тушеными овощами в бульоне из белого вина. Во всей Италии нет лучшего osso bucco, чем здесь. Люди приезжают сюда со всего мира именно, чтобы попробовать это блюдо.

Игнорируя Данте, я обращаюсь к официанту напрямую:

— Я буду сarpaccio, но не osso bucco. У вас есть лосось?

Его глаза устремляются к Данте, тот пожимает плечами, официант поворачивается ко мне и кивает.

— Конечно, Signorina.

— Хорошо. Я буду есть это, — решительно говорю я.

— Мне нравятся непокорные женщины, — говорит Данте. Его глаза блестят невысказанным обещанием.

Я с силой ломаю хлебную палочку.

— Ну, а мне не нравятся мужчины, которые заказывают за меня.

Он откидывается назад и с любопытством разглядывает меня.

— Что? — агрессивно спрашиваю я.

— Ты не хочешь, чтобы я тебя соблазнял. Ты не хочешь, чтобы я упоминал о сексе. О чем бы ты хотела поговорить?

Я прочищаю горло и поднимаю стакан с водой.

— Здесь на самом деле жарко, да?

Он улыбается.

— Сейчас, это ничто. Подожди до августа. Вот тогда становится чертовски жарко, даже мои яйца прилипают к моим ногам.

Я чуть не разбрызгиваю воду изо рта по всему столу. Я быстро глотаю и конечно вода попадает не в то горло, и я захожусь кашлем. Данте подходит ко мне, чтобы потереть мне спину. Его рука теплая и твердая и, откровенно говоря, она меня притягивает. Кашель останавливается и странные вещи начинают происходить у меня в животе. Я беру салфетку, чтобы промокнуть уголки глаз.

— Спасибо. Теперь я в порядке, — говорю я ему, пытаясь сохранить все же свое достоинство, насколько могу, поскольку чувствую на себе глаза всех посетителей. И пока он возвращается на свое место, я делаю еще глоток воды.

— По-видимому, части моего тела тоже вне списка, — замечает он.

Я говорю первое, что приходит мне в голову:

— Если рестораны не твое, тогда чем ты зарабатываешь на жизнь?

Он беззаботно пожимает плечами.

— Я не зарабатываю на жизнь.

— Наверное, это классно, — саркастически говорю я.

— Ах, ты одна из тех, кому успели промыть мозги, что тяжелая работа равна респектабельности. Что жизнь без работы напрасна и бесполезна.

— Мне было бы очень скучно, если бы я не работала.

— Насколько скучной должна быть твоя жизнь, если только в работе ты получаешь максимальное удовольствие.

Прежде чем я собираюсь ответить, официант приносит большое блюдо сырой говядины, нарезанной тонкими, почти прозрачными ломтиками, украшенной листьями рукколы и пармезаном. Листья блестят от оливкового масла, капающего с них. Официант ставит блюдо посередине стола и перемалывает в мельнице перец над ними. Данте выжимает лимон.

— Buon appetito, — говорит он с улыбкой.

— И тебе, — отвечаю я и засовываю шелковистый ломтик мяса и листья в рот.

— Ну как?

— Очень вкусно, — честно произношу я. Мы прикончили блюдо за рекордно короткие сроки, и я расслабляюсь на стуле, пока убирают наши тарелки.

Официант тут же возвращается с маленькими мисками, там что-то похожее на томатный суп.

— Это томатный суп?

— Это томатный суп, помидоры обжариваются медленно. Здесь делают его исключительно хорошо, я хотел, чтобы ты попробовала, — объясняет Данте.

Я беру ложку тягучей жидкости. Вкусно.

— Ммм... очень вкусно.

Данте усмехается.

— Знаешь, этот суп называют pomme D’amour афродизиаком?

— Как будто тебе нужно что-то подобное, чтобы зажечь твое сексуальное влечение, — смеюсь я.

— Я пытался зажечь твое, — отвечает Данте.

Я делаю вид, что меня это не интересует.

— Тогда лучше попроси их принести огромное ведро.

— Ты смертельно ранила меня своими словами.

— О, явно это не так. У тебя кожа толще носорога.

Он откидывает голову назад и смеется.