Дорога стала много лучше, так что кони без труда удерживали нужный темп. Тем не менее, я постоянно оглядывался и всматривался: не пытается ли нас кто-нибудь догнать.

Однако, те путники, которые следовали с нами в одном направлении, передвигались с неспешностью опытных путешественников, знающих, что в этой жизни торопиться особо некуда, да и незачем. Может я просто начинаю сходить с ума?

Один мой коллега, долгое время занимавшийся ремеслом ассассина, однажды начал подозревать всех подряд. Кого – в шпионаже, кого – в попытке его прикончить. О том, что в башке несчастного поселились эдакие бесы, знал почти каждый и почему-то это служило поводом для постоянных шуток. Я ничего смешного в этом безумии не находил и когда мне предложили поработать с чокнутым в паре – отказался. И правильно поступил. Безумец завалил своего напарника и устроил бойню в доме, где нужно было прирезать одного дряхлого купца. Что творилось в башке чокнутого никто так и не узнал. Истребив всё семейство купца, убийца залез на чердак дома и там вздёрнулся. Не хотелось бы кончить так же.

Когда Вайолетта спросила, о чём я так усердно размышляю, я почему-то выложил девице эту историю. Возможно, надеялся получить слова поддержки. Вместо этого нарвался на своего рода выволочку.

– Думаю, что это – расплата за все ваши грехи. – с серьёзной миной на лице сказала принцесса. Я молчал, ожидая развития мысли. Нечто подобное я уже слышал от отца Чеминдиана. Правда к тому времени святоша уже успел основательно нализаться. – Сам же должен понимать: лишать человека жизни – очень скверный поступок. И даже то, что тебя изгнали из родного дома не может служить оправданием для подобного занятия. В конце концов можно было отыскать другое занятие, не столь грязное.

– Можно, - согласился я. – Наняться батрачить или ломать камни в каменоломне. Есть куча мест, куда сгодится третий сын или дочь. Девушек, кстати, охотно берут в бордели.

– Но выбор-то есть всегда?

Я сумрачно посмотрел на спутницу. В воспоминаниях ещё сохранились картинки того, относительно беспечного прошлого. Тогда я был наивен, как моя спутница и думал, что простолюды за стенами дворца вольны работать или бездельничать, как им пожелается. И если вон тот оборванец надрывается в поле, то всё дело в его предпочтениях. Ведь не может же врать священник, когда утверждает: дескать каждому высшие силы выбрали путь по его заслугам.

Очень тяжело после такого воспринимается реальная жизнь, в которой, чтобы заработать на миску протухшего супа и корку хлеба, нужно работать от темна до темна. Да, имеются пути, подобные тому, какой избрал я. Но, чтобы стать на него и выжить, у человека должна быть определённая смелость и голова на плечах.

– Будем считать, - сказал я, поразмыслив, - что попытка вызвать сочувствие с треском провалилась. Ибо, как говорит один мой знакомый монах: «Не тот, не с тем, пришёл не к тому».

– Твой знакомый абсолютно прав, - Вайолетта даже улыбнулась. – Но признаю: возможно была чересчур сурова. Не мне осуждать того, кто уже много раз спасал мою жизнь. Скорее я должна рассыпаться в благодарностях.

– А я – нет, - отозвался Шу, который продолжал оставаться в том же отрешённом состоянии.

– И не прошу об этом, - я ухмыльнулся. А после наклонился к принцессе и понизив голос, сказал. – Твой воздыхатель явно не в себе. Не наделал бы глупостей.

– Не наделает, - Вайолетта махнула рукой. На её лицо легла тень. – теперь мне кажется, что я здорово ошиблась в оценке личных качеств графа.

Хм, графа…Ни Си, ни Шу, а - граф. Вот так романтические дуры превращаются во взрослых разумных женщин. Ну что же, самое время.

А принцесса продолжала:

– Долгое время мне казалось, что стоит нам угодить в беду и мой светлый рыцарь тут же сокрушит орды тьмы и развеет мрак своим сияющим клинком, - губы принцессы сложились в печальной улыбке. – Светлый рыцарь оказался растерянным мальчишкой, который не способен справиться даже с обычными бандитами. Силы тьмы, да…

Кажется, она говорила нарочно громко, чтобы это обязательно услышал Сигон. Шу слушал. Слушал и его бледная физиономия становилась белой, точно мел. Не ошибусь, если предположу: этот разрыв будет окончательным. Возможно Вайолетта говорила искренне, а может таким образом отталкивала молодого дурака, дабы тот не натворил глупостей во время свадьбы. Всё возможно. Женщины, даже юные и наивные способны на такие штуки, которым опытные политики-интриганы учатся долгие годы.

– Ладно, поговорим об этом позже, - сказал я, прерывая речь Вайолетты. – Вокруг становится слишком много лишних глаз и ушей.

Столица приблизилась настолько, что я уже мог различить единорогов, украшающих верхнюю часть крепостной стены. Рогатые твари ничуть не изменились с того момента, как я видел их последний раз. А вот этих башенок вдоль дороги прежде не было и мостик, переброшенный через мутную болтливую речушку обновили, увеличив ширину чуть ли не в два раза.

День был в самом разгаре, так что все ехавшие на рынок уже успели скрыться за городскими воротами. Навстречу ехали счастливчики, успевшие распродать товар, а в сторону города – солдаты и какие-то мутные личности в кожаных масках на морде. Кроме того, месили пыль ногами оборванцы с мешками на длинных палках. Всё, как всегда.

Лес, когда-то подступавший вплотную к стене и изрядно поредевший во времена моей юности, сейчас окончательно вырубили. Теперь вблизи Верзы появился ещё один городишко из невысоких бревенчатых построек, крытых соломой. И повсюду копошились люди: рыли землю, обрабатывали огороды или пасли домашнюю скотину.

– Если бы я не занялся тем, чем занимаюсь, - заметил я, обращаясь к Вайолетте, - сейчас точно так же рыл бы носом грязь.

– Ага и у тебя был бы свой дом, жена и дети.

– Одного из которых я бы выставил после за дверь, так? А ещё бы я после работы пропадал в ближайшем трактире и вернувшись домой непременно колотил жену и детей. И кончил бы от ножа бандита или в одной из войн, которые так любят вести короли.