Деревня Уркта. К дому старосты во весь опор мчался босоногий мальчишка. Звали его Милко, и возрастом он был ровесник Данилы. Милко в деревне знали все. Он у них что-то вроде системы раннего оповещения. Если какой чужак на подходе, Милко тут как тут. Юркий, стервец!

Вообще в Уркте, как и во многих других деревнях, помимо каждодневных работ, все несут службу на благо деревни. Мужик, что гнет спину днем на полях, ночью стоит на страже ворот. Женщина, что поддерживает очаг и следит за потомством, в час нужды берет в руки лук или вилы.

Люди за городской чертой привыкли сами себя защищать. У них-то под боком нет стражников. Случается, что на деревню нападают грабители, залетный отряд наемников пытается угнать молодых и привлекательных девиц, даже набеги демонов так далеко от границы не редкость.

– Дядя Варнак! Дядя Варнак, вы дома?!
– надрывался под окном старосты Милко.

Старосты дома не оказалось. Но Милко знал, где его стоит искать в первую очередь. В таверне, где ж еще? Забулдыгой староста был еще тем. Хотя дело свое, надо признать, знал. Любой конфликт решал на раз-два.

Обливаясь потом, Милко ворвался в таверну. Постояльцев так рано там было немного. Лишь местные пьяницы, да наш староста с ними. Они смеялись и играли в кости, а пиво лилось рекой.

– Милко!
– при виде взъерошенного мальчугана, вскочил со стула Варнак.
– Что стряслось?
– обеспокоенно спросил он.

– Некромант в деревню идет, - ответил Милко, тяжело дыша.

Староста нахмурился. Гортон приходил к ним в деревню всего раз в месяц, в полнолуние, а на рассвете его уже и след простыл. За всем остальным, вроде еды, одежды и прочего, следил стоящий сейчас за стойкой Саркаш. Некромант ему за доставку щедро платил, не скупился.

– Саркаш, дай-ка воды пареньку и приготовь что-нибудь перекусить. За мой счет, разумеется. А я пойду, узнаю, зачем к нам темный пожаловал.

Столкнулись староста с некромантом у самых ворот. Держась от темного на почтительном расстоянии, он грубо спросил:

– Ты зачем к нам пожаловал, темный?

Будь Гортон помоложе, обиделся бы и тогда мало старосте не показалось. Каждый маг заслуживает уважения и почтительного общения. Так велит закон. Но он почему-то не относится к темным. А Гортон уже достаточно пожил, многое повидал и потому давно смирился с подобным положением вещей.

– За услугой, - ответил Гортон.

– За какой такой услугой?
– прищурился староста.

– Что, так и будешь держать меня у ворот? Может, хоть присядем, и все спокойно обсудим?

– Не стоит тебе, темный, лишний раз людям глаза мозолить. У нас тут, знаешь ли, инквизитор проездом. Вдруг, кто свиснет.

Гортон не смог сдержать улыбку:

– И что мне сделает твой инквизитор? Ты хоть представляешь, что должен натворить темный маг, чтобы его на костре сожгли? К тому же, чтобы сцапать меня, одного инквизитора недостаточно. Я, да будет тебе известно, полноценный маг Башни. Со мной разве что отряд карателей сладит, да и то половина в процессе поляжет.

Староста вынужден был согласиться. Он своими глазами видел, как некромант одним-единственным заклинанием уничтожил трех костяных гончих и десяток скелетов впридачу. Сотканная из зеленовато-черной дымки рука, проносясь сквозь порождения Железного Леса, на раз высасывала из них жалкое подобие жизни. В бою, одна костяная гончая стоила минимум двух однозвездных воинов, а он без труда справился сразу с тремя.

– Может, скажешь уже, зачем пожаловал?
– потребовал Варнак.

– Ну, раз ты так настаиваешь....

И Гортон без утайки поведал старосте всю историю, а в конце попросил пристроить Данилу к кому-нибудь из местных. На вопрос, кто он и откуда, некромант честно признался, что понятия не имеет. Мол, иноземец вроде, язык напоминает один из диалектов Харата. Но, вообще, он не уверен.

– Есть у меня одна мысль. Мельник уже давно грезит наследником. Старается, бедный, с бабы своей не слезает. У той уж ноги в раскоряку, и все равно, как ни встретишь, на сносях. Я ее без живота-то ни разу не видел. А что в итоге? Девятерых уже настругал и все девки. Так и быть спрошу, может, приютит этого твоего Данилу, а через годик-другой и своим назовет.

– Буду признателен. И еще, раз уж в деревню ты меня пускать не намерен, передай Саркаше, чтоб одежки какой для мальца прикупил и доставил мне ближе к вечеру. Что до Данилы, с ним его и отправлю в деревню.

– Добро, - согласился Варнак и так выразительно посмотрел на ворота, что даже вслух говорить ничего не пришлось. Посыл и так яснее некуда.

– Да понял я, понял. Уже ухожу, - повернулся Гортон, напомнив старосте: - Ты бы того, так открыто меня не презирал. Я хоть и добрый, но терпением безграничным не обладаю. Железный Лес с каждой новой луной все страшнее тварей из себя исторгает. Да ты и сам знаешь. Так вот когда-нибудь, когда я буду нужнее всего, меня рядом не окажется. Вся твоя деревня, и стар, и млад, что так тепло и с пониманием относится к темным, погибнут жестокой, мучительной смертью, а дома превратятся в пепелище.