Шрифт:
– «Пора уходить», - решаю я, слыша за спиной крики, а обернувшись, еще и вижу, как ко мне несутся две огромные тени.
Но сделав шаг, чувствую, как меня скручивает от боли, и я хватаюсь за бок. Касаясь раны, раздается хлюпающий звук. Отнимаю руку и подношу к лицу. Вся ладонь залита кровью и что-то теплое течет по ноге. Но надо идти. Надо.
Еще шажок и мне становится дурно. Тошнота, мурашки по всему телу и пелена застилает глаза. Третий шаг - раздается звон в ушах. Четвертый - ноги подкашиваются, и я падаю лицом вниз. Кровавая лужица медленно растекается под моим бессознательным телом.
Действие пятидесятое. Допрос
Блуждая в бескрайней темноте забытья, я потерял счет времени. Не понятно прошли ли недели, месяцы, годы или секунды, минуты, часы. Но вот впереди забрезжил свет. Как путеводная звезда, яркий огонек в ночи, разгораясь, манил меня, и я пошел ему навстречу.
Когда открыл глаза, меня ослепила яркая белая вспышка. Проморгавшись, первое, что я увидел, была лампа с встроенным заклинанием Светочь, свисающая с каменного потолка на длинной блестящей цепи. А первое что почувствовал - это разливающийся по телу сковывающий холод.
Я резко дернулся, и меня накрыла вспышка боли. Но хуже того, я не мог пошевелиться. Скрипя зубами, завертел головой, чтобы понять, почему руки-ноги не двигаются. Оказалось, что я был привязан к каменному столу, на котором, собственно, и лежал. Причем лежал, в чем мать родила.
– «Теперь понятно, почему так холодно».
Любое маломальское движение отдавалось ноющей болью в районе живота, и я слегка приподнял голову, чтобы взглянуть, в чем проблема.
– «А, ну точно. Меня же пырнули», - всплыл в памяти момент, когда убийца вонзил в меня кинжал.
Кто бы ни дал мне отбросить коньки, сделал он это самым варварским из возможных способов - прижег рану огнем или каленым железом. Как говорится, лишь бы не сдох. И все равно я им безмерно благодарен.
Чуть ниже одиннадцатого ложного ребра с правой стороны грудины, отчетливо выделяясь на бледной белой коже, алела полоска с засохшей кровью по краям и коричнево-желтым свежим коростом внутри.
Насколько позволяли путы, я приподнялся и, превозмогая боль, осмотрел комнату. Каменный потолок, каменные стены, каменная мебель. Все здесь было сделано из камня.
– Значит выжил-таки, да?
– удивился я, заметив лежащего на соседней койке обмотанного пожелтевшими тряпками мужчину, благоухающего чарующим ароматом горелой плоти.
Узнал я в нем убийцу благодаря остроносым ботинкам с серебряной каймой на носках. Да и многих ли прожаривают до хрустящей корочки, с ожогами, характерными для такого заклинания, как Кольцо Огня?
Кроме нас двоих в комнате никого не было. Благо, чтобы сотворить заклинание мне не требовалось складывать печать. Еще не решив, что сделаю раньше - добью соседа по койке или освобожусь, я активировал умение и.... Ничего не произошло.
– Что за черт?!
Я пробовал снова и снова. Но как бы ни старался, все безрезультатно. Перед глазами, сменяя друг друга, всплывали однотипные системные сообщения:
Активация умения невозможна. Попробуйте позже.
Активация умения невозможна. Попробуйте позже.
Активация умения невозможна. Попробуйте позже.
....
Прошло пять минут, десять, пятнадцать. Жуть как хотелось пить. Я устал ждать, когда кто-нибудь придет, и закричал:
– Меня кто-нибудь слышит?! Эй, тюремщик!
Щелкнул замок и дверь открылась. В комнату вошел бритый наголо кряжистый мужичок в белой рясе с бултыхающим при ходьбе отвислым животом. И хотя умения не работали, мне все еще был доступен просмотр характеристик. Звали этого толстяка Ортонисом, и имел он 8 уровень.
Подойдя ко мне, Ортонис ни слова не сказал, сразу полез проверять рану. Сдавил пальцами края, и желтоватая жижа потекла из треснувшей корки.
– Не хорошо, - коротко заключил он.
– Ага, - согласился я.
– Но не страшно. Вскройте корост и плесните пару капель исцеляющего зелья.
– Учить меня вздумал, малец?
– сдвинул Ортонис брови.
– Без тебя как-нибудь разберусь.
– Тогда я хотел бы другого врача, - пошутил я.
– Врача?
– не понял он.
Не шутку, а слово, и я поспешил исправить свою оплошность:
– Целителя.
– Во-первых, я не целитель, - заявил он.
– А во-вторых, твои желания здесь никого не волнуют.
– Хоть и знаю ответ, на всякий случай спрошу, а здесь - это где?
– Где надо, - грубо ответил Ортонис, развернулся и пошел на выход.