– Приятно с тобой познакомиться, Дани. Меня зовут Калмея. Прости Сарана, - кивком головы указала она на брата, - он не со зла.

Калмея бросила на брата испытующий взгляд, и он пробурчал:

– Виноват.

– «На искренние извинения не тянет», - улыбаясь внутри, подумал я.

У Калмеи раздулись ноздри, нахмурился лоб. Явные признаки, что человек не доволен. Но она промолчала.

– Как и я. Прости, не стоило мне прерывать твой сон. Да еще и подобным образом, - а сам такой: «Держись парнишка, теперь тебе от сестренки точно влетит!».

В этот момент у меня заурчал живот. Саран по велению сестры помог мне подняться, и мы вместе спустились на первый этаж.

Пока я наворачивал кисловатый суп, по цвету и консистенции похожий на борщ, мы незаметно разговорились. В основном, конечно, говорила Калмея. В процессе беседы она несколько раз извинилась за брата и в какой-то момент попросила меня не рассказывать об этом Олкейне.

Я знал причину. Она боялась, что их выкинут на улицу. Я знал и все равно не мог понять причины. Ну да, учителю в Уркте стараются дорожку не переходить. Но чтобы из-за такой мелочи выгонять детей из дому? Это ж кем надо быть?

Как выяснилось, Саран с Калмеей недавно стали сиротами, когда их отец погиб в пьяной драке. Хороший человек, умелый кузнец. Одна проблема, в питейных делах меры не знал. А еще, как напьется, язык без костей становится. Вот и словил нож под ребра. Наверное. Никто точно не знает, кто и за что отправил кузнеца к праотцам.

В Уркте многие знали семью кузнеца. Но когда случилась беда, никто не захотел взять к себе двух сирот. Кому захочется кормить лишние рты, когда приближаются белые дни? К тому же многим кузнец задолжал, а платить по счетам теперь детям придется.

Белыми днями на Гронтхейме называют зиму. Длится она целых пять месяцев и на улицу в это время лишний раз лучше не выходить. Холод собачий. Такой, что кости в трех шубах трещат, и пяти минут на свежем воздухе не простоишь.

Люди делают запасы, утепляют дома, охапки дров выше крыш возвышаются рядом с домами. Из года в год одно и то же. Готовятся-готовятся, и все равно умирают от голода и холода.

А все потому, что у людей в белые дни нет единства. Каждый семья печется только о своей шкуре. Ведь помоги ты соседу, поделись с ним пищей, теплой одеждой, и могут уже оба семейства не пережить зиму. Такова суровая правда жизни на Гронтхейме и никуда от нее не деться.

А теперь представьте, что дети в такой ситуации остались одни. Да, у них есть дом. Но нет людей, которые о них позаботятся. Согласен, они и сами могут сделать запасы. Но будет ли их достаточно? Хорошо, а что насчет теплой одежды? Прошлогодняя, поди, уже мала. Калмея, конечно, может распустить шкуры и взяться за иглу. Каждая девушка умеет шить. Но хватит ли этого? Купить у торговца еще шкур? На что? В кармане-то пусто, а распродавать имущество - так придут за долгами, и не видать им денег как своих ушей.

Мне стало кое-что интересно:

– Если никому нет до вас дела, тогда как вы оказались на попечении этой Олкейны?

Калмея понурила голову. Вместо нее взял слово брат:

– Карга думает, что дар нашей матери передается по женской линии. Потому и взяла Калмею. Ну а я шел довеском.

– Что за дар?
– заинтересовался я пуще прежнего.

– Наша мать чувствовала людей. Она точно знала, когда они лгут, а когда говорят правду. Могла распознать скрытые душевные терзания и за неторопливой беседой развеять все страхи, сомнения, переживания и опасения.

– «Интересно.... Эмпатия или просто хороший психолог?».

– И как, проявился дар?
– спросил я Калмею.

– Пока нет, - насупилась она.

– Ясно.

В комнате повисло неловкое молчание, и я решил сменить тему:

– Где она, кстати?

– Кто, карга?
– уточнил Саран.

– Да, - ответил я и добавил: - На дворе ночь, а ее нет. Странно как-то.

– Несвет пошла собирать. Он распускается с первыми лучами солнца всего один день в году. Сегодня тот самый день.

– «Несвет... несвет. Блин, я же знаю.... Нет, ну точно знаю».

Хоть слово и вертелось на языке, смысл его ускользал от меня. Что не укрылось от внимания одной черноволосой всезнайки-зазнайки.

– Несвет - очень редкий цветок, главный компонент всех целительных зелий. Произрастает он лишь в устьях полноводных рек, омытых когда-то кровью сотен и сотен убиенных душ. Неспроста ведь поля боя генералы выбирают обычно у рек. Таков негласный обычай, принятый задолго до падения Разрушителя и последующей за ним столетней войны королевств, - пояснила мне Калмея.