На подворье Тайной управы его будто ожидали. Одна из створок ворот распахнулась почти тотчас. Багрена приняли без вопросов о том, где их сотник шлялся полночи. Таймир прямым ходом ворвался в свой закуток, куда перетащил из дому все необходимое. Вытащил из сундука два дорожных мешка и принялся их набивать, рассеянно размышляя о такой необходимости. Он бы ушел с тем, что на себе. Но очень уж не хотелось являться перед невестой босяком-бродягой. Уж она-то никак не бедствует…

– Срываешься, значит, – точно определил Хранивой, застыв на пороге его клетушки. – Все-таки подперло.

– Подперло, – чуть ли не радостно признал Таймир и высыпал на постель всю свою мошну.

Не шибко густо, да на дорогу хватит с избытком. Он, понятно, далеко не беден. Но дожидаться утра и тащиться к своему стряпчему, что вел дела и хранил казну, не хотелось до зубовного скрежета. Да и набивать полну пазуху серебра с золотом в дорогу неразумно.

– Держи, – рядом с его скромной кучкой на постель шмякнулся изрядный кошель. – Где искать-то ее знаешь?

– Не ведаю, – легкомысленно отозвался Таймир, сгребая свою мелочевку.

– Она у Свантара обретается, – преспокойно выдал Хранивой свою осведомленность.

– Точно знаешь? – задал зряшный вопрос порывистый племяш, цепляя к поясу два лишних воинских ножа.

– Свантар мне то и дело весточки шлет. Уговор у нас такой. Тока ты поимей в виду: Ялька сюда не вернется. Хлебнула девка на севере свободы в избытке. Ей теперь в нашей строгости к оборотням тесно будет. Ты нынче не к ней уходишь. Ты отсюда навсегда уходишь. По нраву ли тебе этакий заворот?

Загнав в голенище последний засапожник, Таймир выпрямился. На миг призадумался. Дело и вправду нешуточное: бросить прежнюю жизнь в угоду новой на чужой земле.

– Чужим ты там не станешь, – подслушал его мысли Хранивой, опираясь на косяк с видом скучающего бездельника. – Свантар с его людьми примут тебя душевно. Они для дитя этой их Валкары наизнанку вывернутся. Для детища богини-волчицы отказа ни в чем нету. И для ее мужа не будет. Если, конечно, тебе этого хватит, чтобы там прижиться. В их скудости да тупой хвастливой пустяковой воинственности. Хотя, тебя вечно тянуло помахать мечом по любому поводу. Знать, дожил ты до своей великой мечты.

– Хорош ворчать, – миролюбиво отмахнулся Таймир, увязывая мешок. – Ты и сам вскоре туда переберешься. Думаешь, не ведаю, как тебе тут все обрыдло? Мне Милослав не по разу на тебя жаловался. Дескать, брезгуешь ты своим Государем, как беспутой каким. Обижаешь его почем зря. А он к тебе всей душой расположен.

– Знаю, – досадливо поморщился Хранивой. – Да только обрыдло все. Устал. Покоя хочу. И внуков, – со значением выделил он.

– Так давай со мной, – подначил его Таймир.

– Не с тобой, – поправил Хранивой. – К тебе. К вам с Ялькой, но позже. Дела насущные окончу. За себя кого толкового оставлю, а там и тронусь. А ты вот что: ложись-ка вздремнуть. В ночь тебя не пущу. Нечего мужиков ото сна отрывать. А без провожатых ты на северный тракт не выйдешь. Неспокойно там нынче.

– Так я ж там почистил не так давно, – искренно удивился Таймир, неохотно берясь за пояс.

Настропалился уж вроде немедля рвануть…, но противиться воле дядьки не хотелось. Не так он воспитывался, чтобы старшему в роду мужчине по пустякам перечить.

– Вот и не перечь, – вновь подслушал его мысли Хранивой. – Скидывай кольчугу и ложись. Почистить-то ты северный тракт почистил. Да нынче весточка прибежала: там вновь какая-то ватага северян объявилась. Уж два обоза пограбили. Так что поутру возьмешь своих ребят и доделаешь дело. А как последнего пришлеца под нож пустишь, так и ступай себе по добру. Негоже оставлять дела в беспорядке. Не вором из дому бежишь. С честью уйти должен. Можешь сюда уж не возвращаться. Я пойму.

Никогда прежде, отправляя племяша в поход, старшна не лез к нему обниматься. Да еще с таким пылом, будто видел его в последний раз. Дружинники снаряженной в поход полусотни Тайной управы недоуменно косились на сотника. Пытливо выискивали причины этакой тревожной непонятки. За стеной управы дожидалась другая полусотня – Государь отправил на подмогу своих засидевшихся без дела молодцов. Напрашивались и вовсе сотни две, да он не позволил. И теперь полсотни счастливых везунчиков нетерпеливо околачивались у ворот, даже не заходя на подворье дабы там не застрять.

– Разоспался ты нынче! – ехидно поприветствовал Таймира полусотник государевой дружины.

Тот не отшутился привычно, и насмешник посерьезнел. Багрен поравнялся с его конем и потопал бок о бок, перефыркиваясь со старым знакомцем.

– Братибой, ухожу я, – взял быка за рога Таймир со всей серьезностью решившегося человека.

– Так вместе уходим, – не понял тот, но шутить и не думал: – Иль ты о чем другом?

– Совсем ухожу, – степенно пояснил Таймир. – Из Антании.

– Во как, – насторожился Братибой.