– Иди ты, Казанцев, – беззлобно махнул рукой Миронов, даже не обидевшись. А на что обижаться? Вадик прав. Так и есть. Каждого, кто на территорию, которую Макс очертил как собственную, вступает, автоматически под расстрел попадает. Видимо, есть в нем немало от родителей, которые сидят в своей квартире, как в крепости, и никого им не надо. Вдвоём счастливы. Дерутся, любят друг друга. Все довольны. Ни дети не нужны, ни внуки.

А ему нужны? Дети? Черт, никогда об этом не думал. А, может, стоило. Бросила бы Лера свой театр, если бы он ей ребеночка сделал?

Бл*дь, самому тошно стало от зашкаливающего эгоизма своих мыслей. Нельзя так. Дети, они не орудие, не способ удержать, не виноваты в заморочках взрослых, они в любви, долгожданными рождаться должны. А не так, спонтанно, по прихоти.

– Уезжает она, Вадим. Надолго, - выдохнул тяжело, выпустив струю дыма прямо в лицо друга. Тот поморщился, руками смог разогнал.

– Отличный ты повод выпить нашел, - отозвался Казанцев.
– Уедет. Вернётся. Порадуйся за нее. Мечта сбылась.

– Не могу я радоваться. Не место ей там. Ладно, провинциальный небольшой театр. Играла бы себе маленькие роли. Как хобби. Я не против. Но ей же слава нужна,известность. А знаешь, чем за нее платят, за славу, за успех?

– Ты насчет своей жены можешь не волноваться. Любит она тебя, идиота.

– Любит, говоришь, - горькo усмехнулся Миронов. – Любила бы, не уехала.

– Ты не прав сейчас, - заявил Вадик.

– Всегда я не прав, - тряхнул головой Максим.

– Это ревность и собственнические чувства. Подумай о Лере. О том, сколько она шла к успеху.

– Зачем он ей?
– ожесточенно спросил Миронов.
– Она же дальше идти захочет. Говоришь, не о чем беспокоиться. Ошибаешься. Она, может, и не такая, как остальные, кто за роль, за протекцию на все пойдет. Но ситуации разные бывают. Могут же и не спросить. Она одна там будет. И защитить некому.

– Тут соглашусь, – задумчиво кивнул Вадик. – Театральные нравы, все эти зажравшиеся режиссеры, продюсеры. Для них новая актриса – это так, легкая добыча. Лера у тебя не то, чтобы наивная – она ранимая такая. В добро верит. Плохого от людей не ждет. Ты потому и вцепился в нее. В ней как раз есть все, чего в тебе не хватает.

– Я не знаю, как ее убедить бросить эту долбаную сцену.

– Не получится. У нее талант, – вздохнул Вадим. – Как тут отговорить, если душа жаждет?

– Надо подумать, Вадик. Вариант должен быть. Пусть она съездит на этот конкурс, потешит свое самолюбие. Порадуется, что все у нее получилось, как мечтала. А потом надо пресекать, иначе добром не кончится.

– Зная тебя… – настороженно глядя на друга, протянул Вадим. – Точно не кончится… хорошим.

– Посмотри на меня. Похож я на мужа актрисы, которая хвостом по всему миру виляет в сопровождении толпы безумных фанатов?

– Нет. Ты точно не похож, - усмехнулся Вадим.
– Даже я бы так не смог. Если только следом ездить, но это обоим надоест. Чтобы понимать ее, надо обоим быть из одной сферы. А не так, что ты, блин, работяга, а она актриса.

– В общем, ее нужно как-то заставить задуматься, а надо ли ей все это, - хмуро сделал вывод Максим.

– И что,идеи есть? – поинтересовался Казанцев, не скрывая любопытства. Макс опустошил остаток виски в стакане и неопределенно повел плечами.

– Ты новости, кстати, смотрел на днях? – перевел он тему.

– Нет. А что там?

– В парке недалеко от театра, кстати, Лериного, насильника задержали. На девчонку какую-то напал. ле отбилась. Его искали неделю,только выследили в том же парке. Лера, между прочим, по этому парку каждый день домой возвращается. Так это долбаный общественный парк. А она с туром по городам уедет. Уродов больных знаешь, сколько?

– Да, согласен я, что небезопасную она себе профессию выбрала. Но любая работа таит в себе какой-нибудь геморрой.

– Не любая. Работать женой – безопасно, - криво усмехнулся Миронов.
– И приятно.

– Знаешь, это, вообще-то, от мужа зависит.

***

Миронов вышел из бара уже в сумерках. Глянул на часы на запястье,тряхнул головой, вытащил пачку Парламента из кармана пиджака. Оперся на столб, подпирающий бетонный козырек над крыльцом, неспешно чиркнул зажигалкой, закурил, сминая фильтр губами. Едкий дым наполнил легкие. н забыл, котoрую по счету сигарету курил за сегодня. До тошноты, до горечи. Двумя пальцами сломал ее, выбросил под ноги, растоптав подошвой дорогих кожаных туфель. Посмотрел на треснутый дисплей айфона. ребаное дерьмо. Ни одного звонка. Упрямая. Злая. Он уже мысленно видел, как она демонстративно сидит возле стола с остывшим горячим и завянувшими салатами. В темноте, с выпрямленной спиной. И спать не ляжет. Будет ждать, чтобы в глаза посмотреть, чтобы дать понять, что она о нем думает.