– Дальнейшая дискуссия бесполезна, Лер, – холодно отрезал Миронoв.
– Пока мы вместе, я буду решать, что для тебя хoрошо, а что плохо. Ты не едешь. Мы вернемся вместе, как только будут улажены все дела здесь.

– Никто не будет ждать меня несколько месяцев! – отчаянно закричала Лера, сокращая расстояние между ними. – Я не хочу с тобой ругаться, Максим, – горько произнесла она. – Неужели тебе так сложно понять меня и просто довериться моему решению?

– Ты не едешь, – бесстрастно повторил Макс, пристально глядя ей в глаза.
– А теперь обувай туфли. Мы выходим.

– Никуда я не пойду, - срывая сережки и бросая их к нoгам Макса, заявила Валерия.
– Иди один. А я соберу вещи и поеду на вокзал. Ты не имеешь права приказывать мне, что я должна делать!

– Подними серьги и надень их, - отрываясь от столика, Макс выпрямился в полный рост.

– Сам подними, – рявнула Лера, поддавшись гневу, который переполнял ее из-за самодурства Макса. Отодвинув один из шкафчиков, она достала свои документы, демонстративно выкатила чемодан на середину номера,и открыв его, начала хаотично бросать туда вещи, которые доставала из гардеробного шкафа.

Макс какое-то время непроницаемо наблюдал за ее действиями, потом поднял серёжки, приблизился к кровати и положил украшения поверх сложенной футболки. С таким же совершенно спокойным выражением лица, Миронов взял ее паспорт, который леал справа от чемодана,и убрал в карман пиджака.

– Что ты делаешь? Сoвсем свихнулся?
– спросила Лера, от возмущения престав собирать вещи.
– Быстро отдай, - потребовала девушка, вытянув руку.

– И не подумаю, - бесстрастно ответил Миронов.

– Тогда я автостопом поеду, - упрямо заявила Лера.

Макс схватил сумку Леры, несмотря на все ее попытки вырвать свою вещь у него из рук, и достал оттуда бумажник с наличными и картами.

– Чем заплатишь дальнобойщику?
– насмешливо спросил Макс, убирая кошелек в другой карман. Леру затрясло от ярости.

– Натурой заплачу , если надо будет, - вызывающе брoсила она.

Лера и ахнуть не успела, как звонкая пoщечина откинула ее в сторону. Девушка упала на пол, прижимая ладонь к горящей пульсирующей щеке, чувствуя, как мгновенно немеет и оплывает лицо. Она с ужасом и неверием смотрела на присевшего перед ней Максима, который безжалостным взглядом наблюдал за ней. Перед Лерой словно был другой человек, от одного взгляда на которого ее бросало в дрожь. на на уровне инстинктов чувствовала исходящую от него опасность, ярость, желание растоптать ее, наказать за неповиновение.

– Ты передумала? Или все еще хочешь уехать?
– спросил он, протягивая руку и с силой отрывая ее ладонь от лица. Оцепеневшая и напуганная девушка не пыталась сопротивляться, боясь спровоцировать его еще на один приступ агрессии. Лера вспомнила слова Вадима о том, что Максим не всегда способен контролировать гнев… даже рядом с женщиной. Ей стоило поверить Казанцеву, но она этого не сделала, а сeйчас смотрела на него и не верила… в происходящее.

– Тебе нужен лед, - констатировал Миронов, оценив ущерб. Он не выглядел виноватым или хотя бы частичо сожалеющим о том, что ударил ее. Лера вздрогнула, когда он провел кончиками пальцев по опухшей щеке.
– Я принесу. Раздевайся и ложись . Мы никуда не пойдем сегодня. Я позабочусь о тебе. Ты успокоишься,и мы поговорим.

Как только Макс вышел из номера, Лера вскочила на ноги, быстро застегнула чемодан, и, выждав паузу, вышла в коридор, опасливо озираясь на каждом шагу. И кое-как, окольными путями, боясь нарваться на преследующего ее Максима, покинула гостиницу.

Девушка целый час брела куда глаза глядят, глотая слезы и таща за собой чемодан на колесиках. Без паспорта. Без денег, одна в огромном городе, полном равнодушных людей. Лера понимала, что никто не протянет ей руку помощи, никто не остановится, чтобы спросить, почему она плачет, закрывая лицо волосами. Ее сердце надрывалось от боли, но еще сильнее страдала ее душа. Ее никогда не били в семье. Это было неприемлемо. Лера не знала, как реагировать, что делать, как вести себя.

Мысль о том, чтобы позвонить кому-то из знакомых и попросить о помощи пришла одновременно с смс сообщением, которое гласило:

Возвращайся. Я погорячился. Этого больше не повторится. Обещаю. Я люблю тебя.

Горько зарыдав, она остановилась, прижимая к груди телефон. Какая-то сердобольная бабулька, проходившая рядом, задержалась, разглядывая ревущую девушку, нo так и не решилась спросить, что случилось, и прошла мимо, ка десятки других прохожих.

Не отдавая отчета своим действиям, повинуясь какой-то потусторонней воле, Валерия развернулась и пошла обратно. Той же дорогой, что пришла. на шла, и каждый шаг отдавался глухим ударом в сердце, словно кто-то невидимый снова и снова проворачивал рукоятку ножа, вонзившегося в ее грудь. Плечи дрожали от пережитого стресса, в голове не было ни одной яснoй мысли.

А потом она увидела его….

Надо было бежать, но она осталась .

***

Макс встретил ее возле отеля,и, забрав чемодан, помог подняться по лестнице к парадному входу. Ни слова не говоря друг другу, не обмениваясь взглядами, они поднялись на лифте в номер.

Она ждала от него раскаянья, слов извинения, объяснений, обещаний и клятв, но никак не того, что последовало далее. Глядя ей в глаза испытывающим горящим взглядом, он схватил Леру за вырез на платье и разорвал его на две части,и то же самое проделал с ее нижним бельем. А потом швырнул на кровать и навалившись сверху, яростно впиваясь в ее губы, игнорируя ее протестующие жалобные всхлипы. Он стаскивал с себя одежду, покрывая все ее тело жадными поцелуями, обжигающими тонкую кожу. Ошеломленная его напором, Лера не сопротивлялась неистовой страсти, с которой он набросился на нее. И несмотря на всю кажущуюся неправильность ситуации, она до боли, до отчаянья нуждалась сейчас именно в таком безумном соитии, в безудержном стремлении соединиться в одно целое, в его требовательном властном доминировании над ее слабым беззащитным телом,и не искала причин и объяснений происходящему. Он разрушил все ее принципы и представления о жизни, любви и отношениях. Она потерялась в себе, погрузившись в него. И уже не знала, что правильно, а что нет. Она любила его, а все остальное меркло перед этим сокрушительным чувством, которое одновременно стало и безграничной радостью и изматывающим душу мучением.