Дамиану ни в коем случае нельзя показывать уязвимость. Заставила себя собраться, и спокойно пошла прямо к проёму. Медленно приблизилась. Остановилась, рассматривая кроны деревьев, протянувших к звёздам корявые тёмные лапы с остатками листьев, парковые дорожки, чуть белеющие в лунном свете отполированными камнями.

Вдох. Выдох. Ну не станет же он меня убивать? Вдруг холодная мысль липким щупальцем погладила моё сознание. А что, если Тарийский всё знает? Знает, что я пришла вместо Евки. Знает, что в моих волосах спрятались магические пересмешники Ледяного. Такая возможность подстроить в глуши несчастный случай и поглумиться над нами!

Камни вдруг посыпались под ногами. Я качнулась и оступилась. Крик, застрявший в горле. Взмах руками — и бездна раскрывает пасть... И сильный рывок обратно, в объятья Огненного дракона.

— Ева!

Смешок Тарийского, горячее дыхание возле скулы, лёгкий запах виски с ароматом пачули. Крепкий захват, из которого невозможно выбраться, показавшийся мне кольцами королевского питона. Мои ледяные пальцы и учащённый стук сердца. Кажется, оно выскочит из груди!

— Ну что же вы? Неужто испугались?

— Немного.

Врать не стала. Нельзя.

— Я пригласил вас полюбоваться видом, но никак не прыгать вниз в надежде на острые ощущения. Вы в порядке?

Подалась назад. Дамиан будто нехотя расцепил руки. Во взгляде — озабоченность происходящим и бескрайний интерес, выдающий его с потрохами. Не знаю, причастен ли он к ситуации, но интуиция вкупе с инстинктами просто ревели бежать от Тарийского без оглядки.

Ещё раз выдохнула и улыбнулась.

— Да. Не понимаю, что произошло.

— Старое строение, — недовольно поморщился Огненный. — Думал его купить, привести в порядок. Но вижу, вложений потребуется гораздо больше, чем хотелось бы. Пойдёмте за стол. Мой повар изумительно готовит.

Дамиан шагнул ко мне, чуть приобнял, утягивая за собой.

— Думаю, вам надо выпить немного вина. Оно тебя успокоит, Ева, — тихо произнёс он. — Если бы я знал, что так произойдёт, поверь, ни за что бы не подпустил тебя к проёму ближе чем на метр.

— Вы очень заботливы, Дамиан, — нашла в себе силы улыбнуться я.

— Мне будет приятно, если мы перейдём на ты.

«Хм. Ну, собственно, ты уже перешёл».

Я согласно кивнула. Настроение оставляло желать лучшего, но что такое настроение, когда важен дракон? Улыбка вернулась на лицо, взгляд загорелся любопытством и открытостью для нового знакомства.

Мясо действительно оказалось нежным и сочным, а зелень — свежей и ароматной. После нескольких глотков красного вина стало спокойнее и теплее, ушла мелкая дрожь с кончиков пальцев, но расслабляться нельзя. Не покидало ощущение, что я нахожусь на минном поле без миноискателя и даже без сапёрной лопатки.

— Так ты не профессиональная модель, Ева?

Тарийский отложил приборы в сторону, позволяя официантам убрать посуду, и внимательно посмотрел на меня.

— Нет, — покачала головой. — Чистая случайность.

— Прекрасная случайность. Она позволила мне познакомиться с тобой.

— Взаимно.

Ну а что? Я сидела в компании чудесного заботливого мужчины, сильно раскаявшегося в том, что он привёл меня в опасное место. Беседа текла плавно, находились общие интересы. Нам обоим нравилось современное искусство, вкусы в отношении всемирно известных художников совпадали. Идиллия близких по духу людей, не иначе!

— Ты сильно любишь мать и сестру?

— Разве можно не любить родных? — парировала в ответ.

— Они отвечают тебе взаимностью?

Теперь Тарийский интересовался моей семьёй. К чему эти вопросы? Разве Огненный не выяснил всё обо мне в тот самый час, когда получил от своих людей мой адрес и телефон?

— Мы прислушиваемся друг к другу, помогаем при необходимости, поддерживаем. В горе и в радости, как говорится. Почему ты спрашиваешь?

— Очень интересно тебя узнавать, — улыбнулся Дамиан. — Ты не похожа на других девушек.

— Это чем же?

— Наверное, более искренняя, но всё равно загадочная. Вот и семья у тебя любящая.

— Может быть иначе?

Я знала, что может. Но меня интересовал ответ Тарийского: что думает о семейных ценностях дракон, какими принципами живёт.

— Скорее — всегда иначе. Мы принимаем за любовь собственную выгоду. А первопричина всем бедам — эгоизм и нежелание понять другого.

— Ты говоришь так, словно сам обжёгся.

Огненный выказывал чудеса мудрости. В жизни бы не подумала после рассказов Альросского.