Дверь ванной издала тихий треск. Нилла почувствовала, как легкая дрожь прошла по ногам, и решила, что женщина положила руку на ручку двери. Свет вернулся, направленный в кривую расщелину у самого пола.

— На табличке этой двери сказано «Комната Отдыха», — проворковала женщина. — Вы там отдыхаете? — в мерцании света Нилла заметила, как ручка двери медленно поворачивается из стороны в сторону. Дверь снова скрипнула, на этот раз чуть громче. Нилла почувствовала ногами, что женщина давит на нее. — О, нет, — нарочито страдальчески протянула похитительница. — Вы там заперлись? Это, конечно, нехорошо, чертовски нехорошо… но боюсь, это вас не спасет. Детки, вы очень сильно разозлили меня, заставив так долго гоняться за вами. А когда Джинджер злится, — произнесла она все еще непринужденным голосом, — Джинджер перестает вести себя, как леди. Слышишь меня, Нилла, дорогая?

Рядом с Ниллой малыш Джек вздрогнул, он переместился, попытавшись почесать затылок о край раковины. Голова ударилась о трубу, и из-под раковины донесся глухой звук.

— Должно быть, тут поселились призраки, — усмехнулась Джинджер.

Нилла и Джек услышали, как ногти похитительницы медленно проскребли по дереву. От этого она запросто могла сильно занозить пальцы, но вряд ли ее это заботило — похоже, единственное, что ее сейчас волновало, это как вытащить детей из ванной.

Затем последовала тишина, в которой собственное сердцебиение казалось Нилле оглушительно громким.

И тут Джинджер с ревом бросилась на дверь. Этот крик был таким яростным, диким и звериным, что заставил маленького Джека взвизгнуть от ужаса и еще сильнее забиться под раковину. Нилла тоже пронзительно вскрикнула, пытаясь удержать ногами дверь, когда та стала поддаваться натиску Джинджер и издавать трески, напоминающие выстрелы. Джинджер снова врезалась в дверь, и от этого удара по ногам Ниллы до самых бедер прошла болезненная вибрация. Девочка стиснула зубы… следующий удар наверняка должен сломает щеколду, и тогда женщина доберется до них.

Но удара не последовало.

— Черт… — услышали они приглушенное ругательство женщины.

А затем дети услышали то же, что и она: отдаленный шум двигателя моторной лодки, который стремительно приближался.

Фэй Рипп замедлила лодку и заглушила двигатель. Судно легло в дрейф у самого берега.

— Дальше не получится, — сказала она Кертису, сидевшему в носовой части. — Под водой остались сваи там, где раньше был причал, так что можем пробить корпус. Тебе придется дальше самому, если ты, конечно, решишься…

Он кивнул в луче фонаря, который покоился на сидении рядом с его капитаном.

С огромным усилием он выдавил:

— … плиц…

— Я их оповещу. Это займет какое-то время, так что… ты уверен, что хочешь сойти на берег?

Он подтвердил свое намерение кивком.

— Черт, — пробормотала она. — Наверное, это ужасно важно, — она окинула взглядом руины пристани «Кабанья голова». Неужели ей показалось, или в здании действительно мелькнул лучик света? Она взяла свой фонарь и протянула его Кертису. — Что бы это ни было, видимо, ты должен это сделать. И вот это сможет тебе помочь.

Кертис взял фонарик. У них пистолеты, сказала Нилла. Никогда прежде в своей жизни он не использовал оружие и даже не держал в руках ничего такого, что могло бы причинить человеку вред, но теперь… ему нужно было что-то, даже если против пистолетов оно окажется бессильно. Он наклонился вперед и положил руку на древко гарпуна, который Фэй Рипп использовала, чтобы бороться с аллигаторами и ловить черепах. Затем он посмотрел на нее, ожидая ответа.

— Да, — кивнула она. — Бери.

С фонариком в одной руке и копьем в другой Кертис перелез через борт лодки и погрузился в воду по самую грудь.

— Будь осторожен, юноша, — посоветовала ему Фэй Рипп. Она подождала, пока он отойдет на безопасное расстояние, затем снова включила двигатель, развернула лодку и направила ее в ту сторону, откуда они прибыли.

Кертис начал пробираться через мусор, камни и сваи бывшего причала, которые чуть выступали над поверхностью воды. Когда он добрался до берега, то замер, оглядев место, в которое его позвали.

— Нилла, — послал он. — Я здесь.

Но она не ответила. Он направил луч фонарика чуть дальше, к лестнице, ведущей к остаткам смотрового крыльца и заметил, что ее ступеньки были слишком разрушены, чтобы подняться по ним… а затем он заметил на земле под ними тело, лежащее в груде беспорядочных обломков. Глаза мужчины были широко раскрыты, в них застыла смерть, и лицо — когда-то красивое, даже чем-то напоминавшее ангельский лик — было сильно искажено попавшей в лоб пулей.