— Опять, — притворно раскаялся он, — ничего с собой не могу поделать. Слова, будто лезвия, рвутся из глотки. Знаешь, как больно их глотать вновь и вновь?

— Сева… — невольно голос Маши стал тише. Она растерялась, на самом деле не понимая, что тут можно было сказать.

— Я представляю тебя с ним и…

— Сева, не надо!

— Я убить его готов, веришь?

— Прекрати! Я не хочу этого слышать. За что ты так?

— Не могу, не могу больше! Ты не отвечала, а я с ума сходил!

— Прости… Но это неправильно, понимаешь? Ты… если, правда, любишь, когда-нибудь меня поймешь.

— Подожди! — как будто чувствуя, что она уже готова отключиться, выпалил Всеволод, — подожди… — на несколько секунд он замолчал, будто бы обдумывая свои дальнейшие слова, или собираясь с силами, — Я понимаю… Просто… Черт! В общем, сегодня первый выпуск шоу по ящику.

— Ух, ты, круто! Поздравляю!

— Да не с чем еще… Хотя и обещали шепнуть в конце, кто пройдет дальше…

— Вау…

И снова тишина, а потом его хриплые торопливые слова:

— Если пройду в финал, нас на некоторое время изолируют, оградят от контактов извне… Ну, ты в курсе этих чертовых правил!

— Да.

— Просто знай, что я тебя люблю. Возможно, неумело и неправильно. Но… Бл*дь! Это тяжело, знаешь ли…

— Сев…

— Ладно! В ж*пу! — голос Богатырева наполнился злым отчаянием, Маша приложила руку к колотящемуся что есть силы сердцу.

— Зачем ты так? — шепнула она.

— А, не бери в голову! Если оно тебе и даром не надо, что толку тогда вываливать это все?

— Я не хотела тебя обидеть. Пойми же… не то, чтобы даром не надо, я… просто не могу ответить тебе взаимностью. Так что…

— Ладно, — отвечает тихо, — ладно… пока.

— Сев…

— Не надо, Мура… Давай… До встречи.

Отложив телефон, Маша устало растерла глаза. Кому, как не ей, было знать, насколько ядовита любовь без взаимности? Кому, как не ей, было знать, сколько боли в ней кроется, сколько муки? А потому ей болело! И было безумно жаль… Севу, себя, того, что могло быть между ними, но так и не случилось… И того, что произошло в итоге.

И снова зазвонил телефон! Так бывает — порой он днями молчит, а в какой-то момент, будто бы сбесившись, трезвонит каждые две минуты.

— Привет, Маруська…

— Привет…

— Как ты себя чувствуешь? Какие планы на вечер? Терафлю или Колдрекс?

— Ни то, ни другое! Я полностью здорова и требую развлечений!

— Вот как? И даже справка от врача имеется?

— О том, что я требую развлечений? — поддела любимого Маша.

— Нет, о том, что здорова!

— Дим… Мне, правда, намного лучше…

— Ладно, тогда говори, чего бы ты хотела?

— Я бы очень хотела домой. К тебе, к нам… Съесть ужин, посмотреть Севкин кастинг, который ты прошляпил… А потом уснуть в твоих руках и проспать до обеда.

— Кастинг, говоришь? — задумчиво протянул Самохин.

— Да, все, что угодно!

— Ну, жди тогда, скоро буду!

Даже себе потом Мура не могла объяснить, что это было. Смотрела то в Димины серьезные глаза, то на огромный экран, по которому уже шла реклама — и действительно не понимала, какого черта случилось. Все шло замечательно, ей нравилось шоу, в котором Севка принимал участие, и даже Самохин не слишком скучал, расслабленно наблюдая за происходящим. А потом на экране появился Всеволод, и все покатилось прямехонько к черту. Она уж не знала, то ли он специально все так преподнес, то ли сценаристы постарались на славу, но факт оставался фактом — Сева на всю страну признался ей в любви. В то время, когда на экране мелькали кадры, отснятые во время интервью Муры, за кадром звучал его хриплый, берущий прямо за душу голос.

— Участие в шоу — моя последняя попытка вернуть любимую девушку. Доказать, что даже после аварии я все тот же парень, которого она любила, — резюмировал он.

Маша нервно сглотнула, а Самохин, хлопнув себя по коленям, встал.

— Не расскажешь, что это было? — спросил он, задумчиво потирая запястье.

Глава 27

— Если бы я сама понимала… — растерянно пробормотала Мура. — Он… он мне не говорил ничего такого, Дима.

— О том, что любит — не говорил? — вскинул бровь Самохин.

— Нет… Об этом говорил… Но не так же!

— А почему ты мне ничего не сказала?

— О чем?

— О том, что он к тебе питает чувства. И о том, с чего это все началось.

Маша отвела взгляд, обхватила себя руками, не в силах найти себе место и нужные слова.

— Потому что это было давно. Потому что сейчас это не имеет значения… И потому что мне было мучительно стыдно. — В конце предложения ее голос скатился в тихий свистящий шепот.

Самохин подобрался.

— А стыдно почему? Что стыдного в дружбе? Вы ведь дружили? Или… я чего-то не знаю?