Не переживай?! Господи, ну, что ж она добренькая такая! Хмырю, с кем Маша разговаривала, по башке нужно было дать хотя бы за то, что он вообще оставил её в обществе тех уродов! За одно только это дать!

— Это друг, о котором я тебе говорила.

— Я так и понял.

— Он… вообще неплохой, правда.

— Сомнительно, ну, да ладно…

Маша тихо рассмеялась, хрюкнула забавно и, хохоча пуще прежнего, спрятала лицо у него на груди.

— Смотрю, тебе уже лучше, — и себе улыбнулся Самохин.

— Немного…

— Тогда к брату?

Мура села на кровати, сложила ноги по-турецки и неуверенно пожала плечами:

— Если ты не передумал, я их с Люсей предупрежу. А то упадем, как снег на голову, не дело это!

Самохин кивнул, соглашаясь, что так будет лучше.

— А что купить? Торт там, или цветы?

— Кому? Ивану? — веселилась Мура.

— Девчонка! — покачал головой мужчина, а у самого так тепло на душе стало!

— Да не нужны им все эти церемонии. Хотя, если мыслить стратегически, бутылку, наверное, лучше захватить! Так уж вы точно общий язык найдете.

— Стратееег! — оценил план Муры Самохин, — пойду, посмотрю, что у меня в баре нераспечатанное. Или все же сходить в магазин? — остановился посреди комнаты.

— Не нужно! — покачала головой Маша, слушая в трубке гудки.

Димино знакомство с четой Черных прошло довольно гладко. Иван, если и удивился возрасту избранника сестры, то никак этого удивления не показал. Он лишь позволил себе намекнуть, что ночевать Маше все же стоит дома. И Самохин тут вряд ли что мог возразить, хотя и хотелось. А вот Маша, неожиданно для него, подбоченилась. Однако ее воинственность вмиг просекла невестка и утащила строптивицу в кухню.

— Нет, ты это слышала? Вот ханжа! — вспылила Маша, доставая с верхней полки стаканы.

— Марусь, ну, что за категоричность? — удивилась Люся. — Я тебя не узнаю!

— И ты туда же? — воскликнула Маша, косясь на неплотно прикрытую дверь. Люся, которая проверяла готовность пирога, захлопнула духовку и уверенно кивнула головой:

— И я! Мы оба хотим тебе добра. Ты сейчас влюблена! А это — как болезнь в самом остром периоде, как горячка…

— Хочешь сказать, что я сейчас ничего не соображаю?

— Да нет же! Просто… нельзя так легко сдаваться во власть мужчине. Пусть сначала поухаживает, проявит себя! А так… какой ему интерес будет, если ты и без того на все согласна? Их в тонусе держать нужно, понимаешь? Надоест встречаться — замуж позовет! Ты же уже детишками имена придумываешь?!

— Кому? Стасику и Польке? Может быть… — криво улыбнулась Мура.

— Вооот! Видишь? Для тебя все серьезно! И его к этому нужно подталкивать! А начни ты с Самохиным жить вот так… Да никогда он тебя потом замуж не позовет. Потому что ему и без этого хорошо будет. Он сорок лет в холостяках. Сечешь?

Маша неуверенно кивнула.

— Пусть он тебя добивается, ухаживает, так ты ему ценнее будешь. И в нужном направлении, если не дурак, очень быстро соображать начнет. Глядишь, на свадьбе погуляем!

— С таким-то пузом! — деланно удивилась Маша, косясь на выпирающий живот невестки.

— Ох, и нравится мне такой подход! — рассмеялась Люся. — Правильно, Машенька! Все у тебя получится, умница ты наша!

Глава 14

У Лута было полно народу, набились, как селедки в бочке, сран*е ублюдки!

— Где этот уеб*к? — Сева выхватил из толпы смутно знакомого парня и легонького того встряхнул.

— Эй-эй! Ты че, бро?

— Где Лут?!

— Глянь в спальне, ты че резкий такой?!

— Да пошел ты!

Богатырев отбросил нарколыгу и брезгливо обтер руки. Его подрывало от злости и беспокойства. И эти взрывы в душе были настолько мощными, что, толчками вырываясь наружу, сотрясали обрубок, оставшийся от его тела. И то дрожало, как осиновый лист — того и гляди, опять с протезов слетит. Вот будет угар! Интересно, эти обдолбанные придурки хоть поймут, что произошло?

Сева огляделся. Ему нужно было выяснить, что за х*рня приключилась! Ведь если верить бешеной сучке Самойловой — Лут подмешал Муре какой-то х*рни. И если Машка поверит, что он в этом замешан — то весь его план накроется медным тазом. Весь его чертов план!

— Лут!

— Какие люди! — привстал тот, но резким толчком Богатырев вернул барыгу на место.

— Это ты Маше наркоты подсыпал?

— Че? — тупил тот, хлопая осоловелыми глазами.

— Соберись, мать твою! Помнишь рыжую в клубе? Ты ей кайфа отсыпал?