— Я все испортила сегодня, — прокомментировала Маша, без особого внимания глядя в телевизор.

— Глупости какие…

— Правда?

— Конечно… — Самохин пожал плечами и после короткой паузы добавил: — Может быть, расскажешь?

— Да что тут рассказывать? Мать… Она… мне кажется, она никогда меня не любила. Всегда недовольная, всегда с претензией…

— Она тебя… била, или…

— Нет, — Маша покачала головой. — Нет. Она… унижала скорее. Словами. И требовала-требовала-требовала… У меня голова кругом шла, и так страшно было не соответствовать… Я была дерганой и забитой.

Самохин слушал молча. Иначе… иначе бы все равно ничего хорошего не сказал. О той твари, что Машку родила.

— Иди сюда!

Маша пересела ему на колени, но лицо, по уже сложившейся традиции, прятать не стала. Напротив, прямо смотрела. Не мигая даже:

— Я уже отболела, Дима. Жалеть меня не нужно. Просто жаль, что так и не научилась уходить от ее атак… на мое душевное здоровье. А у тебя хорошо вышло, — улыбнулась она, гладя Самохина по колючей щеке.

— Мне ее ударить хотелось, — признался тот.

— А вот это — совершенно зря. Лучше меня поцелуй!

— Поцелуй… — передразнил Самохин, — а как потом остановиться?

— А зачем это делать? — в свою очередь поинтересовалась Мура, на что ее мужчина громко простонал:

— Ты мне не собираешься облегчать жизнь, правда?

— Просто не понимаю, зачем тянуть.

Дима хмыкнул. Смешная она, торопится. Другой бы радовался, а он… Он хотел, чтобы их первая ночь стала особенной! Поэтому и не спешил. Был у него один план…

Глава 16

За всю свою двадцатилетнюю жизнь Маша ни разу не летала. Поэтому предстоящая поездка волновала девушку все сильнее. Думала, и не уснет, но день накануне выдался изматывающим и богатым на переживания. Одна встреча с матерью чего стоила, и потом… Вечер с Димой! Она потерялась в нем, растворилась. Не знала уже, как вообще жила без его теплоты и трогательной заботы. Мура никогда в жизни еще не чувствовала себя настолько важной и значимой в пределах личности другого человека. Самохин подарил ей нечто, намного более ценное, чем стоящие в углу пакеты с одеждой.

— Мария! Иди, поешь! Опять ведь голодная помчишься…

— Дед, пять утра… Ты чего не спишь?

— Иди, говорю! Я кашу сварил!

— У меня время уже поджимает, — без всякой надежды на понимание пробормотала Мура.

— А ты меньше болтай — все успеешь!

Хочешь, не хочешь, а овсянку съесть пришлось. Торопливо орудуя ложкой, Маша размышляла о том, не забыла ли чего впопыхах. Главное — паспорт, все остальное потерпит. Небольшой чемоданчик, который она даже в багаж не планировала сдавать, уже дожидался хозяйку в прихожей.

В дверь позвонили.

— Это еще кого принесло, в такую рань? — удивилась Мура, глядя на деда.

— Ясно, кого! Иван приехал. Отвезет тебя на аэродром!

Маша сглотнула. В последнее время она стала ужасно сентиментальной. Шмыгнув носом, девушка поспешила к двери.

— Вот же не спится тебе! — пробормотала она, обнимая брата за пояс.

— Да, брось… Тебя закину, и сразу на работу. Это твой чемодан?

— Ага… Ну, все? Пойдем?

— Как приземлишься — позвони! Чтобы я не волновался, — бормотал за спиной дед.

— Ой, точно! Я телефон забыла!

Мура скинула туфли и подалась в спальню. Схватила трубку, а там — снова пропущенные. Ладно… С этим и потом можно разобраться.

— Ну, все, дед. До встречи… Прилечу — отзвонюсь обязательно.

— Не забудь! — крикнул вдогонку тот.

Утро было раннее, поэтому погода стояла просто отличная. Жара еще не сковала город в своих удушающих объятьях. Маша приоткрыла окошко и, улыбаясь, уставилась на брата:

— Я бы и на такси доехала, — в который раз повторила она.

— А Дима почему не подкинул?

— Эээ… Ну, мы не одни едем. В общем, я пока не хочу выпячивать наши отношения.

— А он?

— А он соглашается с моими решениями, — улыбнулась Маша.

— Подкаблучник, значит? — сверкнул белоснежными зубами Иван.

— Похоже на то, — рассмеялась Маша.

К нужному терминалу Мура добралась быстро и без опозданий, впрочем, Самохин был уже там, это дало им несколько минут наедине, до приезда Деревянко.

— Шикарно выглядишь, — шепнул Дима, будто бы невзначай проводя щекой по ее волосам.