И оно успокаивалось и замедляло свой ритм, лишь когда родной знакомый аромат наполнял мои легкие и горячие сильные руки обвивались вокруг, прижимая голову в груди, на которой была кровь.

– Все в порядке, мавиш. Все прошло. Все хорошо….

Его горячие мягкие губы касались моего лица, целуя долго и настойчиво, когда под моей ладонью на его груди колотилось сердце – так сильно и отчетливо, что я, замирая, слушала его стук.

– Тео?...

– Я с тобой, моя девочка, – Хан гладил меня ладонями, осторожно перебирая волосы, пока я лежала, свернувшись на его груди и дыша лишь им:

– ..где все?...

– В машинах рядом с нами. Не бойся, все живы.

– Я привез Али, он в больнице дяди!

Я чуть улыбнулась, услышав знакомый голос Рея, который не слышала так долго, тихо выдохнув:

– Опять в больницу?

– Боюсь, что так, мавиш.

– Тео… – я почувствовала, как он улыбнулся, уткнувшись лицом в мои волосы, – меня тошнит…

– Это от переживай, девочка. Скоро все пройдет.

И уже было не важно, куда мы ехали и для чего, главное, что рядом был Тео.

Мой Хан.

Мужчина, который пройдет через боль, кровь и огонь, но не оставит меня.

С этой мыслью мой бедный мозг наконец отключился и мир померк перед глазами, стирая краски и заглушая звуки, но оставляя лишь любимый терпкий аромат, который струился по моим венам, принося с собой покой и уют.

Спустя семь месяцев….

– ..сейчас споююююю!!!

Господи, почему никто и никогда не говорил мне, что роды – это тааааак долго и тааааак больно?!

Последние семь месяцев с тех, пор как Али сообщил нам неожиданную весть о том, что тошнило меня не от эмоций, а от беременности, я только и делала, что читала все, что находила, отбивалась от излишней заботы Тео, который был готов просто запереть меня дома и никуда не выпускать, бегая вечно поблизости, а еще ходила на специальные курсы подготовки к родам в компании Неслихан и Искандера.

Да, он всегда был с нами, бросив пить (на время, конечно же!), учился, как нужно правильно дышать при родах, делал с нами гимнастику и вообще вечерами стонал, что у него болит поясница, словно он сам беременный. А еще этот красавчик и балагур обожал мою большую подушку для беременных, в которой спал все время, если только она не была занята непосредственно мной, пообещав, что обязательно заберет ее себе, как только она мне больше не понадобится.

И вот сейчас, в тот самый час Икс, к которому мы столько готовились, оказалось, что никто не был готов!

Сколько раз ржущий Искандер подносил к носу бледного Теомана нашатырный спирт, а потом получал подзатыльник, я даже не считала, как и то, сколько было машин в нашем эскорте по дороге от дома до больницы с родильным отделением.

Сколько раз Неслихан визжала на бедного водителя ехать быстрее, а потом осторожнее, постоянно попадая локтями в живот Каана, который хрипел, но терпел, иногда краснея, потому что сложно было ехать вдвоем на переднем сидении в машине с нами.

И сейчас мне безумно не хватало моей шумной и немного сумасшедшей семьи, которую не пускали в родильное отделение, отчего пришлось вызвать наряд полиции и собрать всех охранников с больницы.

Я танцевала вокруг системы капельницы, подвывая и наглаживая свой животик, явно веселя весь мед.персонал своими выходками, которые иногда заглядывали, чтобы проверить меня и в очередной раз сказать, что нужно еще немного потерпеть до встречи с наши маленьким ангелочком.

Вот и сейчас, когда заглянула пожилая акушерка с добрыми глазами и красивый улыбкой, я с надеждой уставилась на нее, едва выдохнув:

– Уже?..

– Еще пару минут и пойдем в род.зал, девочка.

Никогда ещё пара минут не тянулись так невыносимо долго, когда я снова принялась танцевать и петь, иногда повизгивая и кривясь от невыносимой боли, вздрогнув, когда в мою палату вошла высокая стройная женщина с идеальной прической без единой выпавшей волосинки, изящными очками на кончике носа и строгими глазами, загородив собой проход и окинув меня сосредоточенным взглядом, отчего стало не по себе.