Ох, она еще не знала, что мои симпатичные мужчины способны устроить революцию, о чем я благоразумно промолчала, просто улыбнувшись в ответ и снова прислушиваясь к их голосам, которые никак не умолкали и явно не собирались утихомириваться.

Я задремала, чувствуя себя уставшей и измотанной, но такой невероятно счастливой, когда почувствовала родной аромат, который окутывал и убаюкивал, как легкое вкусное дыхание того, кто склонился надо мной, целуя бережно и осторожно:

– …ты подарила мне целый мир, мавиш!

Открыв глаза я затрепетала, видя перед собой самого прекрасного из мужчин, чьи глаза были словно темный, густой, терпкий мед под тенью черных ресниц, сияя восторгом и такой нежностью, что сердце на секунду защемило, оттого как он улыбнулся, показывая на щеках мои любимые и такие сладкие ямочки, к которым я потянулась, чтобы прижаться к ним губами.

– Тебе нельзя быть здесь, – рассмеялась я, когда Тео осторожно вытянулся рядом со мной, бережно обнимая руками и прижимаясь легко и осторожно, усмехнувшись:

– Пусть попробуют сказать мне это, глядя в глаза!

– Ты же знаешь, что никто не выдержит твоего взгляда, – улыбалась я, уткнувшись в руку, обнимающую меня и блаженно замирая, укутанная его теплом и ароматом, – ты видел нашу дочку?...

– Она такая крошечная и хорошенькая, – странно было слышать голос бандита таким дрожащим и задыхающимся от умиления, отчего в моем сердце разливалось тепло и покой.

– ….похожа на тебя?

– На меня будет похож наш сын, а дочка такая же красавица как ее мамочка,- Тео молчал какое-то время, дыша размеренно и глубоко, словно собираясь с мыслями, когда прошептал, касаясь губами к моей шее и будоража свои дыханием:

– …сени севиорум, мавиш.

– …я тоже люблю тебя, Теоман.