– Можно мне отлучиться ненадолго?

Должно быть, мужчины только этого и ждали, кивнув почти одновременно, молча наблюдая за тем, как ко мне припрыгала еще одна бумажная лягушка, на спине которой красовалась надпись «Пупсик, соглашайся!», а Искандер шустро поднялся из-за стола, бодрой и модельной походкой направляясь к двери, но обернувшись ко мне, прежде чем выйти:

– Псс! Крошка! Без меня никуда не уходи отсюда, хорошо? Обязательно дождись, как я вернусь!

Я проводила его молчаливым взглядом, не кивнув в ответ, но ощущая на себе черный взгляд Хана, который впился сотнями жалящих разрядов.

Но я не обернулась на него.

Не посмотрела в эти кусающие глаза…я просто уставилась на две бумажные лягушки перед собой, которые смотрели своими глазами сердечками, улыбаясь так же широко и мило, как Искандер.

Я не знаю, сколько еще прошло времени, и о чем снова говорили трое мужчин в деловых костюмах, что-то бурно обсуждая и считая, понимая лишь одно, что их совещание закончилось, когда они поднялись со своих мест, пожимая друг другу руки и приглушенно говоря что-то о том, что расчеты верны и можно начинать подготовку.

Я не торопилась подниматься со своего места, положив на раскрытую ладонь лягушек, и глядя только на них, когда двери распахнулись, и в проеме оказался Искандер как всегда широко и обольстительно улыбающийся и прижимающий к своим губам бутон красной маленькой розочки:

– … если возьмешь ее, то ты согласна работать со мной, Пупсик!

Легко поцеловав розочку, Искандер кивнул, буквально пропев мягко и сладко на своем языке:

– Гееееель…гель…(иди, иди)

В комнате повисло гробовое молчание.

Четыре пары мужских глаз не отрываясь, смотрели на меня, отмечания каждое движение, но лишь одни забирались под кожу, кусая и повелевая сидеть и не двигаться.

Я ощущала взгляд Хана на себе так же ясно, если бы его руки касались меня в этот момент, придавливая к стулу со всей силы…но я поднялась.

Не глядя ни на кого, я обошла мужчин, напряженно застывших и молчащих, дойдя до двери, где, прислонившись к косяку стоял Искандер, глядя на меня своими миндальными глазами тепло и приглашающе.

Это не была моя ошибка.

Это был мой выбор.

…я взяла в руку розочку, встав рядом с цветущим Искандером, чтобы встретить взгляд черных глаз, в которых золотая земля трескалась, выпуская на волю полыхающий Ад….

Один-один, братец Теоман.

Наш счет был один-один.

11 глава

За один час, проведенный вне поля зрения Хана и Каана, а понимала лишь одно – Искандера в моей жизни стало много. Наверное, даже слишком.

Мне казалось, я до сих пор ощущаю на себе взбешенный черный взгляд, даже если была уже несколькими этажами выше того отдела, где работал Хан, и где было его черное царство.

До последней секунды я думала, что он остановит меня…что вырвет мою руку из ладони Искандера, когда он уводил меня показывать свой отдел, под неодобрительные и пылающие взгляды трех пар глаз. Но Хан лишь молча смотрел за тем, как мы входим в лифт, развернувшись и зашагав в свой кабинет еще до того, как двери медленно и плавно закрылись перед моим носом…

Хан принял этот вызов.

И мне было страшно подумать, что же будет дальше….а самое главное, как далеко смогу зайти я, чтобы доказать ему, что я не просто сестра в его большом доме?

Наверное, я сама до конца не понимала, что творю и какую игру затеваю, а главное для каких целей и что хочу получить в конечном результате.

Руку и сердце того, у кого в груди был черный мрамор?

...скорее лишний повод сделать себе больнее и доказать в очередной раз, что нет такой силы, которая смогла бы сломить эту нерушимую стену вокруг черных глаз и непреступного сердца.

Вот только Искандера это все мало волновало, когда он таскал меня за собой, показывая свой отдел, который занимался рекламой.

Он постоянно касался меня.

Каждую минуту, даже если я могла самостоятельно идти за ним, Искандер обязательно брал меня за руку, увлекая за собой в недра этажа, где бегали туда-сюда исключительно девушки в мини-юбках, обольстительно улыбаясь своему непосредственному шефу…и мысль о том, что предыдущая помощница ушла в декрет с его ребенком, как до этого сказал Берк, уже не казалась мне смешной и нелепой шуткой.