Рука его метнулась — как черепаха через патоку — к больному месту, нащупала попытки с пятой и тут же отдернулась.

— Кабуча… — судорожно вдохнул атлан и закашлялся: такой вони ему не приходилось нюхать с тех пор, как… как… как… Короче, никогда.

Не понимая ничего, кроме того, что чем скорее он лишится обоняния или уберет от себя источник этого амбре — тем лучше, маг разлепил веки… и недоуменно моргнул. Над ним висел кусок полупрозрачного шелка цвета «взрыв в красильне».

Протерев глаза, поворочав головой и поморгав еще для профилактики, он понял, что это не шелк, выкрашенный во все цвета радуги вамаяссьцем на психоделиках, а вечернее узамбарское небо. Слева, слегка расплываясь очертаниями и покачиваясь, возвышался плетень из бамбука. Справа расположилась груда очисток вперемешку с костями и обрывками тряпок и шкур. Снизу… Высланная на разведку рука принесла в кулаке банановую кожуру, черепок и нечто склизкое, покрытое кустистой серо-зеленой плесенью.

— Что за?!.. — Анчар дернул рукой, и собранные трофеи — кроме скользкой гадости, прилипшей к ладони — улетели прочь. Быстрый взгляд вниз и по сторонам под аккомпанемент крещендо головной боли в поисках, обо что бы вытереть руку — и новый шок за последние несколько минут.

— Мусорная куча?!..

— Кабуча… — промычал рядом знакомый голос, и из-за бруствера объедков и огрызков поднялась взъерошенная темно-русая голова, увенчанная, как короной, ананасной кочерыжкой. Под глазом сабрумайца растекался мутно-лиловый синяк на пол-щеки. Самого глаза видно не было. Взгляд второго был туманен, как утро на болоте, и беспорядочно блуждал по облакам и краю забора. — Где… я?

— Нас выбросили на помойку, — морщась от болезненного эха в голове, просипел Анчар.

— Чег… куд… зач… какого лешего?

— Это был риторический вопрос или экзистенциальный? — кисло уточнил атлан, попытался приподняться, но охнул, схватившись за бок — и ощутил под пальцами голую кожу. Быстрый осмотр показал, что из одежды на нем были только холщовые штаны и десяток синяков и ссадин. Агафон был одет приблизительно так же.

— …габата апача дрендец… репа гудит… проклятые шептуны… кипяток им в клизму… — слабо выдавил его премудрие, разглядев, наконец, своего товарища и окружение. — Дышать больно…

— Ребро?.. — атлан осторожно вдохнул и выдохнул несколько раз, но хоть это у него было в порядке.

— Ага… кажется… — сабрумай скривился, пошарил под собой и вытащил обломок грудной клетки размером со щит. — З-зараза… От бегемота, что ли…

Брошенная кость просвистела у атлана над головой, ударилась об ограду и огрела его по шее.

— Извини, промахнулся, — хмуро буркнул его премудрие и, не глядя на коллегу, стал неуклюже подниматься, морщась, кряхтя и изрыгая ругательства в адрес грабителей[53].

— Идти сюда ты придумал, кстати, — мстительно напомнил Анчар, потирая зашибленный загривок.

— Если у тебя имелась мысль получше, умник кабинетный… — яростно начал было Агафон, но осекся и уставился на товарища: ни с того, ни с сего атлан закрыл лицо руками и согнулся пополам.

— Э-э-эй… Ты чего? Тебе плохо?

— Мы же пришли сюда… за расстройством здоровья… легкой тяжести… или как ты там выразился… Не забыл? — содрогаясь всем телом, просипел чародей.

— И что?

— И нас побили и ограбили! — давясь смехом, закашлялся атлан.

— А ржешь-то ты чего? — сердито фыркнул его премудрие.

— Ты что, не понимаешь? — маг прекратил смеяться — но не улыбаться во всю чумазую поцарапанную физиономию. — Вот смотри! Ты привел нас сюда, чтобы заполучить неприятности — и мы их заполучили! То есть мы достигли, чего хотели, но только не тем путем, каким думали! Но самое смешное, что это была твоя идея — и ты же теперь больше всех злишься! И ищешь виноватых!

— И дальше что? — голосом Агафона можно было готовить лед.

— И… ну… всё?.. — перестал улыбаться Анчар.

— Я всегда подозревал, что у тебя чувство юмора примитивное, как амеба, — гордо зыркнул на него сабрумай, вскинул голову и направился туда, где, по его мнению, находился центр города — и Храм. Но, сделав несколько шагов, остановился, оглянулся — и расплылся в улыбке.

— Ты чего? Тебе плохо? — забеспокоился атлан.

— Да ты знаешь… я тут подумал… и понял — а ведь действительно смешно! Представляешь, что скажет Оламайд, когда мы заявимся в Храм — и она увидит тебя такого! У тебя же вся спина белая! И волосы розовые! А на боку… А штаны… Ой, не могу!.. Она ж решит… решит… решит… что… — не в силах продолжать, его премудрие заржал, болезненно приойкивая и хватаясь за побитые места.

— И дальше что? — голосом Анчара можно было вымораживать бородавки.

— И… ну… всё?.. — кое-как остановился Агафон.

— Я всегда был уверен, что когда Бог раздавал людям чувство юмора, ты, как всегда, прогулял! — прорычал атлан, обогнал приятеля, задев плечом, и быстро зашагал прочь.

Практически без приключений[54] чародеи добрались до неприметной калитки в переулке. На стук выглянул привратник, замахнулся, прогоняя наглых белых попрошаек — и узнал жрецов.