– Я все же надеюсь на лучшее, – я отвела глаза. Не хотелось думать о том, насколько Дагнар все же прав. Попыталась вспомнить детально то свое видение, но это не слишком-то помогло. Я так и не смогла точно определить, был ли там Зехир, меня ведь в тот момент больше занимали ифриты. Но с другой стороны, я бы непременно его заметила среди защитников храма. Что же получается, он покинет отряд еще до прибытия в Сиапех? Но какой бы ни была причина его ухода, я всей душой надеялась, что это все же будет не смерть.

И если разговор с Дагнаром немного успокоил мое беспокойство насчет чувств стражника, то с Зехиром все получилось наоборот. Не знаю, как выглядела наша беседа со стороны, но, видимо, чересчур дружелюбно. Пусть Зехир и старался не подать вида, но я и так прекрасно чувствовала обуревающие его эмоции. И ревность, и злость, и тщетные усилия относиться к этому равнодушно. Но я не стала разуверять его. Пусть уж лучше бы чувства Зехира ко мне сменились отчуждением. Если бы я могла придумать как, то непременно сделала бы все даже ради его ненависти. Но пока ничего не приходило в голову. Впрочем, пока хватало и этой холодности. Хотя ночевать нам по-прежнему приходилось в одном шатре, но теперь мы спали на разных покрывалах на расстоянии в несколько шагов друг от друга. И за всю эту неделю в пустыне не сказали друг другу ни слова.

А еще меня мучили сны. Каждую ночь я видела одну и ту же картину. Общий зал в доме предсказательниц охваченный жадным всепожирающим пламенем. И все те, кого я когда-то считала своей семьей, не сводили с меня ненавидящих глаз.

– Черная предсказательница!

– Не зря мы тебя всегда презирали!

– Почему она жива, когда все мы мертвы?!

– Ничего, ее смерть будет еще хуже нашей...

Эти яростные голоса не давали мне покоя даже днем, то и дело вдруг вспыхивая в мыслях. Я пыталась гнать их от себя, но не получалось. Пусть я не была виновата в смерти остальных предсказательниц, но вряд ли это считалось весомым оправданием того, что в отличие от других я все еще жива.

– Я смотрю, ты – молодец, – порадовал во время одной из стоянок Джабраил, – и от Зехира держишься подальше, и все больше предаешься смирению. А то ведь, признаться, твое странное поведение в Авликесе начинало меня настораживать. Я даже подумывал, что ты воспротивилась и намерена пойти наперекор судьбе.

– Я и не смирилась. Просто я все же нашла в грядущем выгоду и для себя.

– Дай угадаю, – джинн демонстративно закатил глаза, – вместо мыслей об общем благе, ты думаешь лишь о том, что спасешь своего обожаемого Зехира. Извини, но я тебя жестоко разочарую, всем этим людям не жить. И твоему мужу в том числе. В финале нашего пути смерть ждет каждого.

– И только тебя одного ждет счастливое избавление от гнетущей участи, – я впервые почувствовала к Джабраилу презрение.

– Но я ведь особенный, – осклабился он.

О Небесных городах я знала совсем немного. Те манускрипты, что имелись в доме предсказателей, содержали лишь общие знания. Согласно им, обитель джиннов возводили еще во время союза с людьми. Скудные описания не позволяли толком представить это грандиозное творение. Так парящая над облаками разветвленная сеть городов рисовалась мне лишь наподобие груды летающих камней. По словам Джабраила, обитель джиннов к тому же никогда не замирала на месте, постоянно перемещалась над Великой пустыней вслед за Нарайяном. Потому, в Небесных городах всегда царил день. Что уже было удивительно, ведь магию джиннов подпитывал именно ночной Литаир.

Из-за того, что строили еще вместе с людьми, было создано подобие лестницы, чтобы каждый желающий наземный житель мог наведаться к своим поднебесным соседям. Вот только лестницу эту теперь мог найти исключительно джинн, ведь таилась она в мире незримом.

Добравшись до нужного места, которое на первый взгляд было ничем не отличительным от собратьев барханом, Джабраил, конечно же, устроил представление. Что-то с важным видом бормотал, летал туда-сюда, взвивая песок – всеми силами создавал иллюзию некой деятельности для непосвященных. Я-то ведь чувствовала магию джиннов и незримую лестницу в том числе. И судя по снисходительной улыбке Зехира, с которой он наблюдал за действом Джабраила, он тоже это ощущал.

Наконец, джинну надоело создавать иллюзию некоего ритуала. Замерев, он с важным самодовольством произнес:

– Благодаря моей магии, лестница здесь. Вам повезло, что я настолько могучий джинн, другой бы со столь непосильной задачей не справился.

– Благодарим тебя, почтенный, – Дастрияр приложил руку к груди и чуть кивнул, все-таки кланяться сыну эмирхана не полагалось. – Теперь нужно решить, кто пойдет.

– А что тут решать? – Джабраил фыркнул. – Ты, Сария и Зехир.

– То есть те, кому, по-твоему, жить надоело? – с усмешкой уточнил Зехир. Видимо, ему очень не нравилось, что джинн командует.

– Я, между прочим, тоже с вами пойду, – парировал тот, – и поверь, изгнаннику там будут рады еще меньше, чем человеку. Дастрияр должен идти потому, что он все-таки сын эмирхана. А учитывая сложившуюся в Ардалле ситуацию, именно ему и быть будущим властителем. Если еще доживет до этого, конечно.

Юноша нервно сглотнул. Причем, я думаю, перспектива править его пугала куда больше возможной смерти.

– Так что Дастрияр имеет право говорить от имени всех людей, – продолжал Джабраил. – Но одному ему идти не полагается. Потому сопровождающими будут Зехир и Сария. Все-таки предсказательница – не человек, да и уж очень большее значение она сейчас имеет. А Зехир, как ни прискорбно мне это признавать, все же близок к магии джиннов. Владение Колыбелью Нарайяна не могло пройти бесследно для рода Атрийена.