Не появился он и следующим вечером. Я от волнения уже и места себе не находила, гадая, что же могло с ним случиться.

– Ты же предсказывала ему, а значит, коснулась его жизни, – Джабраилу, похоже, надоело мое паническое метание по комнате. – Сейчас ты вполне можешь заглянуть в его настоящее. Пусть прямых ответов не получишь, но хоть узнаешь, жив ли он.

– Как он может погибнуть, если ему еще суждено в Сиапех попасть? – испугалась я. От одной мысли о возможной смерти Дагнара меня окатило волной ледяного ужаса.

– Смерть, как известно, не всегда считается с замыслами судьбы. Толку нам впустую гадать? Проведи ритуал. Не зря ведь тебе даны силы, недоступные для обычных людей.

Глубокой ночью я отправилась в сад. Уверенный, что все спят, Джабраил даже не таился, неспешной поступью следовал за мной. В свете мерцающего среди звезд Литаира джинн казался вполне материальным. Наверное, издалека он вполне бы сошел сейчас за человека.

– Вот здесь вполне подходящее место, – он остановился возле куста роз. Удущающе приторный аромат мгновенно отбил у меня желание подходить ближе.

– Согласен, это лишь жалкое подобие истинного великолепия, – джинн, видно, разделял мое мнение. – Ты слышала когда-нибудь об исфийских розах?

– Смутно, – я покачала головой. – Знаю только, что они баснословно дороги почему-то.

Джабраил задумчиво коснулся ближайшего розового бутона.

– Исфийские розы прекрасны. Они пахнут счастьем и сбывшимися мечтами. Это был первый дар Матери Природы.

– А последним даром стали ирисы. Потом великая богиня покинула нас. Я все это знаю, Джабраил. Может, уже займемся делом?

Но джинн будто бы меня и не слышал. Я впервые видела его мечтательным. Словно бы мыслями мой друг был сейчас далеко-далеко.

– У исфийских роз есть одна особенность. Они расцветают годами. Медленно-медленно раскрывается лепесток за лепестком. Но тот смертный, кому хватит терпения дождаться полного цветения, познает истинное счастье...

– Или умрет от старости. Джабраил, это все, конечно, очень интересно, но для меня сейчас важнее судьба Дагнара.

Я села на траву и, сняв перчатки, приложила ладони к земле. Клеймо засветилось, и вверх взвился полупрозрачный темно-фиолетовый стебелек. Сначала появились узкие листья, а следом изящный бутон. Чуть покачиваясь на несуществующем ветру, передо мной расцветал черный ирис. Склонив голову, я выдохнула:

– Дагнар...

Лепестки засветились, окутывая меня искристым сиянием и унося сознание прочь...

Широкий коридор, вычурная роспись на стенах, тусклый свет факелов в золоченых подсвечниках...

И две бесшумные тени. Ни лязга доспехов, ни шумного дыхания – воины походили на крадущихся воров...

Широкие двери с искусной резьбой и россыпью самоцветов в сложном узоре...

– Риях, постой, – голос Дагнара едва слышен, – не по чести это убивать спящего.

– Мы потом разберемся, что по чести, а что нет, – хмуро шепчет в ответ второй воин. Его лицо наполовину скрыто темной тканью, лишь в серых глазах плещется мрачная решимость. Он тянет за кольцо двери, и все так же бесшумно двое проникают в богатые покои...

На широком ложе в обилии шелковых расшитых покрывал спит какой-то мужчина. Лица не видно, лишь тяжелое дыхание выдает пожилой возраст...

Взмах клинка...

Я не смогла увидеть дальше. Мгновенно вернувшись в свое тело, едва не подавилась прохладным воздухом ночи. Казалось, за недолгое отсутствие я просто разучилась дышать. И вдох за вдохом пыталась успокоиться, но панические мысли не унимались.

– И что ты увидела? – сидящий напротив Джабраил спросил, скорее, больше из вежливости. – Жив твой Дагнар, я так понимаю? Видимо, просто чем-то занят?

– Да, занят, – у меня вырвался то ли смешок, то ли всхлип, я сама не поняла, – он сейчас кого-то убивает...

Джинн с пониманием закивал.

– Что ж, вполне весомая причина, чтобы отложить свадьбу.

– Как ты можешь так спокойно об этом говорить? – я едва не задохнулась от возмущения. – Это же сейчас где-то оборвалась чужая жизнь!

– И что? – Джабраил смотрел на меня с искренним недоумением. – Вы, люди, каждое мгновение убиваете себе подобных.

– Как-будто вы, джинны, не такие, – зло бросила я, вставая.

– Не такие, – он мрачно усмехнулся, – совсем не такие. Мы хуже.

Если верить древним летописям изначально люди и джинны жили в союзе друг с другом. Физическая мощь людей в сочетании с магией джиннов стала единственной защитой от лютующих в то время ифритов. Совместными силами порождения зла были уничтожены, но мир оказался недолог. За неимением общего врага до этого дружные расы начали выяснять отношения друг с другом. Начиная от того, кто больше сил в войне приложил, и заканчивая тем, кто кого создал.