— Просто… дай мне минутку. — Его глаза остались закрытыми. — Пожалуйста. Я и не думал, что застану тебя одну снова, но вот ты здесь. И я тут. Это лучше, чем я мог себе представить.

Он лучился таким счастьем, что она не могла отказать ему. Так что она, молча, стояла, дрожа от любопытства и ужаса. Прошла минута, две. Три, четыре. Вечность.

К счастью, наконец, его глаза открылись. Он нахмурился.

— Я не должен тут находиться, — сказал он. — Наверное, он накажет меня. — Он невесело засмеялся. — Наверное? Он уничтожит меня без всяких вопросов.

— Кто, Такер? Говори!

Он облизнул потрескавшиеся губы.

— Я слишком далеко зашел. Так что лучше сказать тебе, верно? Это… — Луч света упал на его лицо, осветив темные круги под глазами, он выглядел как живой мертвец. — Это… Влад. — Его голос опустился до измученного шепота.

— Влад? — Ее бровь изогнулась в растерянности. — Влад умер.

Он покачал головой.

— Уже нет. Он очень даже жив. И позвал меня, когда я был в больнице.

— Типа по телефону?

— Нет. У меня в голове. Он позвал меня, и я пошел к нему. Не мог остановиться. Он под землей, в склепе за особняком вампиров.

— Такер, я…

— Нет, слушай. Он хотел, чтобы я следил за Эйденом и докладывал, чем он занимается. И я… я докладывал. Докладываю. Буду. Сейчас он очень зол, Мэри Энн. Очень, очень зол, и вся эта злость направлена на Эйдена за то, что тот посмел захватить его трон. — Взгляд Такера потемнел. — Я не знаю, что с ним сделает Влад, и не знаю, что он прикажет сделать мне, но ты должна знать, что я это сделаю, чем бы это ни было. Я не сдержусь.

— Это… это…

— Правда.

Возможные последствия были грандиозными. Даже слишком. И слишком пугающими. И едва ли ее хрупкое душевное состояние могло вынести еще больше, подумала она.

— Нужно сказать остальным, что происходит. Они…

— Нет-нет. — Он вырвался из ее рук, отступив назад. — Я даже близко не подойду к ним. По крайней мере, пока они видят меня.

— Такер, пожалуйста. Они не навредят тебе. — Она не позволит им. — Ты должен пересказать им все, что говорил тебе Влад. Все, что он просил тебя сделать, и что ты ему рассказал.

— Нет. — Он снова покачал головой. — Ты не понимаешь. Когда я с тобой, мне хорошо. Я нормальный. Счастливый. Я контролирую себя. Но когда с другими, я… не могу не делать дурных вещей.

— Я буду с тобой. Я не брошу тебя. Клянусь!

— Это неважно, когда ты с ними.

— Такер, пожалуйста.

— Прости, Мэри Энн. Мне очень жаль. Считай, я тебя предупредил. — Он развернулся на пятках и бросился бежать, что есть сил.

Эйден встал напротив ведьмы. Она сидела на том же стуле, что и раньше, только переместилась в противоположный конец комнаты и кричала об опустошителе. На ее глазах была повязка, но другого цвета. Она умудрилась доконать предыдущую? Зачем еще кому-то менять ее?

Ее путы тоже другие. Пыталась сбежать? Видимо, почти удалось?

Она стала бледнее, кожа… пожелтела. Щеки впали. Волосы стали ломкими, и как будто потеряли блеск и иссохли до состояния сена. Раньше в ней гудела сила. А сейчас… не так уж. Она могла бы сойти за человека.

Волки ухаживали за ней, кормили и все такое. Но ей, скорее всего, было неудобно. Паршиво, на самом деле. Из-за этого он чувствовал себя виноватым. Правда. Ему не нравилось, что она связана и напугана, что страдает и скучает, но еще больше ему не нравилось, что его друзья могли умереть из-за нее или ей подобных.

— Я здесь не для того, чтобы навредить тебе, — сказал он мягко. — И не собираюсь ничего из тебя выкачивать.

Ее учащенное дыхание эхом раздавалось между ними.

— Ты — Заклинатель. — Даже голос ее звучал иначе. Слабо. Хрипло.

— Да. — Если б он только мог приручить ведьм с той же легкостью, что и плотоядных зверей, ничего из этого не пригодилось бы. — Чего ты боишься?

«Не вмешивайся», — проинструктировал Элайджа. — «Просто займись своим делом».

— Что из тебя высосут кровь? — добавил он.

«Отлично получается», — прозвучал сухой комментарий.

— Если ты не знаешь среди своих никого, кто может и…

Райли вошел в небольшую комнату и, прислонившись к закрытой двери, прорычал:

— Спокойно, ведьма. Тебе дали шанс сотрудничать с нами. Ты отказалась. Теперь, что бы с тобой ни сделали, пожинай последствия.

Калеб сильно разволновался, как только увидел ведьму такой ослабевшей, вздыхал и сопел, а теперь и вовсе зарычал на волка.

«Она может говорить, если хочет! Эйден, мужик, ты не можешь ее оставить вот так. Ты должен спасти ее».