— Благодарю вас, — прокричал Владиславу командовавший наемниками капитан, — если бы не вы, мы бы остались там все!

— Почему он так кричит? — удивился принц, глядя на окровавленного немца.

— Кажется, он потерял слух, — пояснил кто-то из солдат поддерживающих своего командира.

— А где ваши мушкетеры? — спросил не отстававший сегодня ни на шаг от своего приятеля Казановский.

— Там, ваша милость, — махнул рукой немец в сторону русских редутов, — мало кто из них смог вернуться из этого пекла.

Когда гусары и уцелевшие пикинеры отошли, взбешенный коварством московитов де Мар снова приказал открыть огонь по, казалось бы, уже подавленным редутам. Побаивающиеся его крутого нрава пушкари споро заряжали свои орудия и посылали в сторону неприятеля ядро за ядром. Однако на этот раз, русская артиллерия не стала молчать, а принялась энергично отвечать. Несмотря на то, что калибр орудий у нее серьезно уступал монстрам де Мара, их было значительно больше и скоро они просто засыпали польские позиции своими снарядами. Импровизированный бруствер из заполненных землею мешков не смог долго сопротивляться такому напору. Вскоре от него остались одни воспоминания, а русские ядра покалечили нескольких пушкарей. Наконец, одно из них угодило прямо в готовую к выстрелу пушку и разбило ей лафет.

— Что вы стоите, канальи? — вызверился француз на прячущихся от обстрела польских пехотинцев. Немедленно восстанавливайте шанцы, иначе мы не сможем вести огонь!

Впрочем, русская стрельба тоже скоро стихла и над полем боя застыла напряженная тишина.

— Кажется, у них все-таки не хватает пороху, — немного сконфужено сказал гетману королевич, когда они с Казановским вернулись на холм.

— Думаю — да, — тут же согласился с ним Ходкевич, — в противном случае они раскатали бы вас и ваших людей. Вы заметили что московитская картечь летит гораздо дальше обычной?

— Разве? — Картинно удивился фаворит, — мне, право же, так не показалось.

— Какие у вас потери? — не принял его тона гетман.

— Они совсем не велики, три товарища убиты, двое ранены, однако смогли удержаться в седле. Под несколькими пали лошади, но в целом…

— Ясновельможный пан, — едко прервал его Ходкевич, — я прекрасно знаю, как составляются отчеты о потерях, но мне нужно знать истинное положение дел. Сколько вы всего потеряли в бою, включая пахоликов, почтовых и всех кто бы с вами ни увязался!

— Более полусотни, — тяжело вздохнул Владислав.

— Мои гусары под Клушиным потеряли меньше!

— Но герцог вывел в поле кавалерию и почти истребил нашу пехоту!

— Вы все правильно сделали, ваше высочество, — смягчился гетман, — однако же, вам следовало послать на помощь пехоте не гусарские, а казачьи хоругви. После того как они прогнали рейтар их можно было бы спешить и еще раз атаковать. Возможно, эта попытка стала бы более удачной.

— Но это и сейчас не поздно, — оживился королевич. — тем паче что пушки мекленбургского дьявола снова замолчали.

— Мы так и сделаем, но при одном условии.

— Каком же?

— Вы останетесь здесь и больше не полезете в драку.

Чуть в стороне за боем с интересом наблюдала до крайности странная группа. Трое из них были одеты по-европейски, и наблюдали за боем в зрительную трубу по очереди передавая ее друг другу. Чуть поодаль сидел краснолицый толстяк, в довольно замызганном кунтуше поминутно прикладывавшийся к баклаге, а рядом с ними двое молодых людей одетых как шляхтичи.

— А что пан Мондье, — отвлек переговаривавшихся между собой французов толстяк, — ведь, пожалуй, эти разбойники разбили пушки пана де Мара?

— Сколько раз вам говорить, месье Криницкий, — немного раздраженно отозвался старший из них, коверкая польские слова, — мое имя есть де Бессон! Впрочем, вы правы, артиллерия месье де Мара пока что приведена к молчанию.

— Посмотрите, — воскликнул один из шляхтичей оказавшийся Яном Корбутом, — наши строятся для новой атаки!

— Держу пари, — буркнул в ответ один из французов, — что это наступление кончится тем же!

— Месье Бессон, — второй шляхтич обратился к французу таким мелодичным голосом, что всякий признал бы в нем все еще одетую в мужской наряд прекрасную панну Агнешку, — как вы думаете, наши одержат верх?

Француз фыркнул про себя от наивности вопроса, однако дамам полагается отвечать учтиво и называвшийся себя де Бессоном сын парижского бакалейщика, слегка поклонившись, ответил:

— Видите ли, мадемуазель, очевидно, что у герцога Иоганна Альбрехта весьма сильная позиция. К тому же им удалось ее недурно укрепить и вместе с тем замаскировать. Держу пари, что гетман пошел в атаку, не подозревая о том что именно встретят его войска.

— Вы полагаете, что победят московиты?

— Я так не сказал, однако, у них очень сильная артиллерия. Я бы даже сказал совершенно неожиданно сильная. Вряд ли где в Европе есть армия, в которой столько полевых пушек, и к тому же их умеют так ловко использовать.