— О рижском серебре, ваше высочество.

— Ты говоришь вздор, друг мой, эти деньги давно потрачены герцогом Иоганном.

— А вы уверенны, что запорожцы знают об этом?

— Черт возьми…

— Неужто вы, ваше высочество, — продолжал Казановский, ехидно улыбаясь, — полагаете себя единственным, кто может раздавать пустые обещания?

— Но Сагайдачный…

— Не единственный атаман у казаков, не так ли? Вы дали щедрые обещания одному, а Иоганн Альбрехт не поскупился на них другому.

— Что же делать?

— Насколько я знаю, этот ваш Сагайдачный и его сторонники хотят стать шляхтичами, не так ли? Они хотят носить богатые кунтуши, участвовать в сеймиках, и быть в своих маетках такими же полноправными хозяевами, как наша благородная шляхта в своих. Те же у кого нет хуторов хотели бы попасть в реестр и получать королевское жалованье.

— Езус Мария, Адам, чего ты тянешь, говори что надумал?

— Я полагаю, что ничего из этого герцог Иоганн дать им не сможет. В Москве шляхтичи не имеют и десятой части тех вольностей что в Речи Посполитой. Реестровые казаки ему тоже не нужны, у него своих хватает. Так что казачью верхушку он не подкупит, а вот простых казаков вполне может.

— Надо дать знать казачьей старшине о возможном заговоре, — сообразил Владислав, — она наверняка сможет с ними совладать.

— К тому же, если мы победим герцога под Можайском, — продолжал фаворит, — желание изменять нам сильно уменьшится.

— Зачем нам тогда вообще нужны эти запорожцы, если мы разобьем герцога без их поддержки — раздраженно воскликнул ксендз. — Наша задача сохранить добрых католиков, а не еретиков погрязших в схизме!

— Эта война не решится в одной битве, святой отец, — мрачно заметил гетман, — найдется дело и для схизматиков. Но если мы хотим победы, то нам нужно атаковать, не дожидаясь их подхода.

— Вы так думаете?

— Я знаю, впрочем, последнее слово за вами, ваше высочество.

— Что же, я принял решение, — поразмыслив, ответил Владислав, — завтра мы атакуем. А сегодня уже поздно, посему я вас больше не задерживаю.

Услышав волю королевича, все присутствующие кроме Калиновского поклонились и вышли. Пан Адам же, напротив развалился в кресле и глядя ему в глаза спросил:

— Мне показалось или ты совсем не рад возвращению своей пассии?

— О чем ты?

— Брось, у тебя был такой вид, будто тебе вместо пирожного подсунули черствый сухарь.

— Ты не прав, — немного смущенно отозвался Владислав, — я очень рад, что она жива, но…

— Но допускать ее к своему телу не собираешься?

— Ты невыносим!

— Вовсе нет, просто я привык всем говорить правду. Даже тебе — мой будущий король.

— Ты ничего не понимаешь!

— Так объясни.

— Ну что тебе объяснять, ты же видел, в каком я был отчаянии, когда Агнешка пропала? Но мы тогда потерпели обидное поражение, потеряли много людей и пушек…

— Да уж, Иоганн Альбрехт ловко щелкнул нас по носу.

— Щелкнул по носу? Да мне показалось, что случилась катастрофа! Это ведь мой первый поход, как главнокомандующего, а он подловил меня на переправе, как младенца, а потом исчез, будто песок сквозь пальцы просочился.

— И на фоне всех этих неприятностей, потеря любовницы оказалась далеко не самой большой?

— К тому же, известие о ее пропаже, — продолжал королевич, не слушая своего фаворита, — каким-то невероятным образом облетело все наше войско. Так что казалось даже самые последние пахолики смотрят на меня с издевкой. "Гляньте, вот идет Владислав, потащивший на войну женщину и не смогший ее уберечь! Теперь она наверняка ублажает Странника…"

— О боже, да ты ревнуешь, — засмеялся пан Адам.

— Ничего подобного! — вспыхнул Владислав. — Просто, не знаю даже, как тебе сказать… только все начало успокаиваться, и она вернулась.

— Ну, раз уж вернулась, — глубокомысленно заметил фаворит, — значит, герцог не слишком ей понравился!

— Езус Мария, как ты можешь так говорить!

— А что такого, репутация Иоганна Альбрехта всем известна. Того и гляди пан Карнковский скоро станет дедушкой.

— Что?

— Что слышал, единственно, о чем я тебя прошу, не будь дураком и не признавай своим этого байстрюка, кто бы ни родился.

— Но ведь этот, как его, Корбут, говорил…

— Я тебя умоляю! Нашел кого слушать, да этот недотепа не понял бы что случилось, если бы стоял со свечой рядом с альковом. Кстати, ты и впрямь собираешься его награждать?

— Что?

— Мой друг, ты наверняка станешь величайшим из польских королей! Не прошло и часа, как ты забыл о своем обещании. Браво! Впрочем, ты все правильно делаешь, пусть этого героя награждает отец спасенной. К тому же, если мое предположение подтвердится, ее вполне можно выдать за него и тем самым закрыть вопрос.