Казановский не чинясь, тут же поднялся и уже через минуту подвел чету Храповицких к королевичу, после чего те обменялись приветствиями в самых изысканных выражениях.

— Внимание вашего королевского высочества весьма лестно для нас, — поклонился пан Якуб.

— А мне весьма лестно, что столь известный своим воинским искусством шляхтич присоединится к моей армии, — любезно отозвался тот.

— Увы, я лишен такой завидной возможности, — отозвался Храповицкий.

— Отчего же?

— Как вам, вероятно, известно я был в плену у русского царя. Условия, на которых он отпустил меня, совершенно исключают возможность присоединиться к походу.

— Он взял с вас клятву не воевать против него?

— Вовсе нет, он попросил меня не участвовать в походах против него, — с грустной улыбкой отвечал пан Якуб, сделав ударение на слове "попросил". — Если же его войска пересекут границы речи Посполитой, я в своем праве.

— Никогда не слышал о подобных условиях освобождения, — нахмурился королевич.

Храповицкий собрался было что-то ответить ему, но пани Марыся мягко остановила супруга и обратилась к Владиславу сама:

— Нынешний русский царь человек весьма необычный и не все его действия бывают понятны окружающим, однако он человек чести и никогда бы не потребовал от моего мужа чего-то недостойного.

— Вас послушать, так он просто цвет рыцарства! — громко воскликнула Агнешка, которую весь этот разговор с самого начала раздражал.

— Я знал много достойных рыцарей, — отвечал пан Якуб, не глядя на фаворитку королевича, — но ни одного кто бы мог с ним сравниться!

— А почему вы называете герцога Иоганна Альбрехта русским царем, — спохватился Владислав, — ведь единственный законный царь Московии это я?

В голосе королевича зазвенел металл и взгляд сделался острым, как будто он целился из пистолета, однако Храповицкий не успел ему ответить, потому что к королевичу подошел личный посланник богемского короля граф Хотек в сопровождении двух офицеров.

— Какой превосходный бал, ваше королевское высочество, — учтиво произнес он, сопроводив свои слова изящным поклоном.

— Благодарю вас, граф.

— Но он, разумеется, не сможет задержать начало кампании? У нас не так уж много времени.

— Никоим образом, все уже подготовлено, и мы выступаем через три дня. — Отвечал ему королевич, чувствуя себя школьником, попавшимся на том, что не выучил урок. В какой-то мере так оно и было, ведь именно посланник привез ему деньги для ведения войны и бдительно следил, чтобы они расходовались по назначению.

— О, это весьма приятные известия!

— Что я слышу, вы так скоро покинете нас? — Не смогла удержаться от восклицания панна Карнковская и вышла вперед.

Взволнованные слова девушки привлекли к ней внимание присутствующих и все дружно уставились на нее. Но та не обращая окружающих ни малейшего внимания, продолжала едва ли не со слезами на глазах.

— Не могу поверить, что вы можете быть столь жестоки, ваше высочество, — лепетала она, и неподдельное горе могло бы растопить, наверное, даже каменное сердце. — Неужели вы не могли предупредить…

На лице Владислава появилось нечто вроде раскаяния, его приятель Адам пожал плечами, дескать, женщина, что с неё взять! Взгляды посланника и его офицеров и вовсе не выражали ничего кроме презрения пополам с равнодушием. Хотя нет, один из них, довольно изящный молодой человек в черном камзоле, сильно побледнел и, не отрываясь, смотрел на остававшуюся прекрасной даже в своем отчаянии девушку.

— С вашего позволения мы оставим вас, — еще раз поклонился граф, и собрался было уходить, как вдруг взгляд панны Агнешки остановился на его спутнике и девушка невольно вскрикнула:

— Вы?

— Вы знакомы? — удивленно спросил посланник.

— Не припоминаю, — пожал плечами молодой человек.

— Не припоминаете? — почти взвизгнула она, — зато я вас хорошо помню! Вы офицер этого ужасного герцога Мекленбургского! Вы были с ним, когда он захватил наш бедный Дерпт… это шпион!

— Что? — насторожился королевич.

— На поднятый шум стали оглядываться окружающие. Многие шляхтичи подходили ближе, внимательно прислушиваясь к происходящему. Наконец, к королевичу и его спутникам подбежал отец панны Агнешки.

— Что случилось, дорогая?

— Ваша дочь утверждает, что этот человек был среди людей герцога Мекленбургского, когда он захватывал Дерпт, — любезно пояснил ему Казановский, настороженно поглядывая на офицера.

Пан Теодор Даждбог внимательно присмотрелся и уверенно заявил:

— Да, я узнаю его, это пан Болеслав фон Гершов и он действительно служил этому дьяволу!