— Вот что, молодые люди, — внимательно посмотрел я них, — смотрите, чтобы все ладно было. Ты Янек, поди, и сам знаешь чего делать, а ты Акакий (ну и имечко тебе родители подобрали, прости господи!) сходишь к немецким маркитанткам и прикупишь для девицы чего положено. Рубашек там, на смену, или еще чего. Да скажи им, чтобы цены не задирали, а то я сам с ними торговаться начну.

— Сделаю, государь.

— Ну, ступайте.

Дождавшись когда приятели, отвесив церемонные поклоны, выйдут, я подошел к походному трону и, усевшись на него, спросил у Михальского.

— Как думаешь, Корнилий, слыхал твой пленник как я Петьку Пронского крыл?

— Вы так кричали, ваше величество, что вас слышал весь лагерь!

— Хреново, — буркнул я, но что именно хреново, уточнять не стал.

Выйдя из шатра, Первушка с Янеком опять оказались рядом стоящими на часах податнями. Служивые дружно скрестили на них взгляды, как будто недоумевая, дескать, чего это вас живыми выпустили? Но говорить ничего не стали, и приятели двинулись прочь, обсуждая свалившуюся на них службу.

— Для госпожи необходим отдельный шатер, — решительно начал Корбут, — совершенно невозможно, чтобы паненка жила под одной крышей с мужчинами!

— Он так, — почесал голову Анциферов, давно сообразивший, в каком качестве путешествовала Агнешка, — кабы с королевичем, или хоть с воеводой каким…

— Зачем ты так говоришь, — страдальчески поморщился литвин, — разве ты не видел, она ведь ангел!

— Ладно, — отмахнулся от жертвы амура Первак, — я побегу к немцам, да приведу маркитантку, а ты подожди пока воевода Корнилий выйдет. Пусть скажет, где для нее шатер брать.

— К какому воеводе? — Непонятливо переспросил Янек, — а ты верно, про пана Михальского…

— Во-во, про него толкую. Он царев телохранитель, ему никто не откажет.

— Но ведь его величество приказал…

— Эх, Янка, — тяжело вздохнул его новый приятель, — ты вроде и латыни учен и семь свободных искусств ведаешь, а простых вещей не понимаешь. Государь, конечно, приказал, да только нам. А мы с тобой царевым спальникам не указ, и если мы его передадим, то они и пальцем не пошевелят. Если же им об сем Корнилий поведает, то они исполнять ринутся, так что подковки с каблуков потеряют.

— Но можно же, обратится к царю…

— Ты что совсем дурак! У него и без этой паненки хлопот хватает, иди, говорю, к Михальскому, а я побежал.

Корбут немного помялся, но, в конце концов, мысленно осенив себя крестным знамением, побрел к своему похитителю. На самом деле, парень просто ужасно боялся бывшего лисовчика, справедливо полагая, что тому нет никакой разницы: что чарку выпить, что человека на тот свет отправить. Впрочем, ради прекрасных глаз Агнешки, он был готов и не на такие жертвы.

Дождавшись, когда Михальский выйдет из царского шатра, юный литвин кинулся к нему, снимая на ходу шапку.

— Чего тебе? — вопросительно взглянул тот на него.

— Пан Казимеж, — жалостливым тоном начал Янек. — Прошу вашу милость простить меня, но мне не к кому больше обратится. Ведь вы единственный настоящий шляхтич здесь…

— Говори, — коротко приказал Корнилий, поморщившись от велеречивости просителя.

— Как известно вашей милости, его величество поручил моим заботам прекрасную панну Карнковску. Но не во гнев будь сказано, я же гол как сокол. Будь у меня свой шатер, я бы поселил ее у себя, а сам бы лег у входа, охраняя покой несравненной панны, но что толку говорить об этом, когда у меня нет шатра?

— Ах вот ты о чем, — усмехнулся Корнилий, — а отчего ты не вспомнил об этом, пока был у государя?

— Да разве мог я осмелиться побеспокоить его царское величество такими пустяками, когда у него столько забот!

— Тоже верно, а ты не так глуп, как иногда выглядишь. Но не беспокойся, вон видишь мои люди ставят шатер? Это для панны Агнешки, несколько позже сюда принесут ковры, подушки и кое-какую утварь. Ты проследишь, чтобы все было как надо, а когда все будет готово, то дашь знать. Разумеешь?

— Так пан, — поклонился Янек.

— А где Анциферов?

— Пан Незлоб, отправился к маркитанткам.

— Как ты его назвал? — Засмеялся царский телохранитель, — надо будет сказать его величеству, он оценит! Хорошо, пусть маркитантки найдут ей одежду и устроят баню, а то от прекрасной панны смердит как от роты драгун.

Когда Первак вернулся с двумя деловитыми немками, шатер был уже почти готов, а Корбут вместе с двумя ратниками их хоругви Корнилия раскатывал внутри него ковры.