Ксендз был одет как мирянин, и выглядел довольно при этом довольно непрезентабельно, но все равно, его появление было для меня крайне неприятным сюрпризом, поскольку я был уверен, что он находится при Владиславе и им не удалось еще соединиться с сенаторами. Впрочем, неожиданности только начинались. Вслед за Калиновским показались несколько рослых гайдуков, тащивших носилки на которых восседал королевич. Костюм его в отличие от священника, был в порядке, но лицо сильно бледным и, похоже, что он сильно страдал от раны.

— Видите ли, святой отец, — отвечал я с немного натянутой улыбкой, — все дело в том, что я никогда не видел слона.

— Слона?! — Не смог сдержать удивления священник, но я уже приветствовал польского принца.

— Рад видеть вас живым, кузен. Надеюсь, вы не слишком пострадали?

— Благодарю, — сухо отвечал он, — как вижу, вы падение с лошади пережили лучше, чем я.

— Вы правы, ваше высочество, уже через несколько минут после падения, я вел своих солдат к победе.

— Да, в тот раз вы божьим попущением одолели нас, — с горечью промолвил принц и поморщился от боли.

— Вы все же не здоровы, кузен, у вас есть лекарь?

— Пустяки, — отмахнулся он, — у меня достаточно сил, чтобы принимать участие в переговорах. Кстати, о каком слоне вы вели речь?

— Видите ли, ваше высочество, я ожидаю, прибытия персидских послов, которые в числе прочего везут мне в подарок от шаха несколько диковинных зверей. Им пора бы уже прибыть, а тут вы со своим глупым походом…

— Понимаю-понимаю, — сочувственно вздохнул ставший рядом с королевичем ксендз, — слон это действительно важно. Он ведь может чего доброго пострадать во время бунта.

— Бунта? — широко поднял брови Сапега.

Не знаю, откуда этот проклятый священник получал вести, но судя по всему, его информаторы не даром ели свой хлеб. Услышав о них, сенаторы приободрились и стали поглядывать на меня с нескрываемым злорадством.

— Боюсь, вас неверно информировали, — с деланным равнодушием отозвался я, — в Москве действительно были некоторые беспорядки, но они уже закончились.

— Вы уверены?

— Ну, конечно, я отправил в столицу вызволенных мною из плена русских воевод. Шеина, князя Трубецкого и других важных персон и волнения сразу же успокоились. Они кстати и были вызваны ложными известиями о том, что вы расправились с нашими пленными. Узнав об этом, москвичи страшно возбудились и потребовали ответить такими же мерами. Они отчего-то немного недолюбливают поляков. Впрочем, я полагаю, пан рефендарий помнит об этом. Не так ли?

— Надеюсь с нашими пленными все благополучно? — напряженно спросил Владислав, вскинув на меня глаза.

— Разумеется, — пожал я плечами, — они ведь не в Москве, а в совершенно других городах нашего царства. И пока им ничего не угрожает.

— Слава Езусу, — откинулся тот на спину и закрыл глаза. Похоже, ему и впрямь было нехорошо.

— Господа сенаторы, — обратился я к переговорщикам, — ваш сюрприз удался, но он может стоить здоровья или даже жизни вашему королевичу, посему я полагаю, для первого дня достаточно. Предлагаю продолжить завтра. Впереди ночь и у вас есть время обдумать ситуацию и привести ваши желания в соответствие с вашими возможностями, но хочу сказать сразу, есть один пункт, в котором я не уступлю. Я настоятельно требую возвращения царских и церковных реликвий украденных и вывезенных вами из Московского кремля!

С этими словами я решительно встал и, коротко кивнув в сторону носилок принца, двинулся к выходу. Сенаторы тоже поднялись и, поклонившись мне в вслед, озадачено переглянулись.

— Я говорил вам, что его высочеству стоит поберечь себя, — со сдержанным гневом стал выговаривать Калиновскому Сапега.

— Это было желание королевича, — парировал тот, — к тому же, нам явно удалось вывести из себя мекленбургского дьявола. Он определенно не ожидал нас тут увидеть!

— Это точно, — усмехнулся подошедший к ним епископ Новодворский, — он даже перестал разыгрывать этот глупый фарс.

— О чем вы?

— Я о поведении герцога. Он только что разбил наши войска, а ведет себя будто… я даже не знаю с кем его сравнить! Пожаловался на то, что его обманули рижане, и тут же сказал, что ожидает помощь шведов. А закончил требованием вернуть какие-то сокровища. Ей богу, я решительно ничего не понимаю!

— Все очень просто, — с улыбкой отвечал ему Калиновский, — герцог оказался в крайне сложной ситуации и, растерявшись, делает одну ошибку за другой.

— Или тянет время, ожидая прибытия подкреплений, — хмыкнул Гонсевский.

— Вы думаете? — Встрепенулся Сапега.

— Я почти уверен, что он что-то задумал и потому ломает перед нами комедию.

— Имперский князь ломает комедию?

— Именно, только смеяться будем не мы с вами.

Вскочив в седло и двинувшись прочь из деревни, я на минуту остановился и подозвав к себе свитских, с раздражением спросил.

— Где Михальский?

— Не ведаю, государь, — отозвался Вельяминов, — второй день от него вестей нет.

— Плохо, без него тут шляется кто хочет, как у себя дома.