Его слова развеяли один страх и разожгли другой.

— Это то, чем я была? Возможностью? — слова прозвучали тихо, едва слышно. Было больно смотреть на него, но она заставила себя поднять глаза. — Пешка в вашей с Эшвином игре?

Гидеон твердо встретил ее взгляд, не дрогнув даже несмотря на то, что его печаль была достаточно сильной, чтобы задохнуться.

— Мои намерения не имеют никакого значения. Если я заставил тебя почувствовать себя разменной пешкой, это реальность, с которой мы столкнулись. Я должен заслужить твое доверие обратно. Но, Koрa… — тон смягчился. — Эшвин только один раз солгал мне, и в тот раз он пытался убедить меня, что не в состоянии позаботиться о тебе. В любой игре, которую играет Эшвин, ты всегда будешь королевой.

— Я не знаю, могу ли поверить в это. — Кора отчаянно нуждалась в каком-нибудь отвлечении от эмоциональной боли, поэтому судорожно сцепила пальцы вместе, пока они не заныли. — Я думала, возможно, самым умным для меня будет вернуться на Базу.

Гидеон замер. Не так, как умел Эшвин, в абсолютной неподвижности. Гидеон вибрировал от энергии, тщательно сдерживая ее, как будто пытался не спугнуть девушку.

— Они причинят тебе боль, Кора.

— Я знаю. Но я должна думать не только о себе.

На кону стояла безопасность целого Сектора, и если было что-то, чему она научилась за все годы работы на Базе, так это то, что командование без особого удовольствия относилось к сопротивлению. Если База захочет найти и вернуть ее, и кто-то будет стоять на пути, бойня будет считаться разумным сопутствующим ущербом.

— Они будут неумолимы, Гидеон. Ты даже не понимаешь, насколько.

— Неумолимыми, согласен, но не изобретательными. — Он изогнул бровь. — Они не поощряют гибкость мышления, поэтому вы с Эшвином и решили самоотверженно рвануть прямо на Базу. Я всегда поощрял моих Всадников применять нелинейный образ мышления. Итак, ты готова выслушать?..

— А ты? — Кора встала и повернулась к нему лицом. — Всю мою жизнь люди говорили мне, что делать, или пытались контролировать меня. Я совершила единственный самостоятельный поступок — покинула Эдем. Но даже это обернулось против меня. Ты удерживаешь меня здесь для моей безопасности. Я устала от этого, Гидеон. Я устала чувствовать себя зрителем в своей собственной проклятой жизни.

— Тогда верни свой контроль. — Риос повернулся к фонтану. — Я уже связался с больницей в Секторе 3. У Дилана имеется все необходимое оборудование. Я не совсем разбираюсь в принципах устройства медицинского аппарата, как это делаешь ты, но точно понял, что они смогут отфильтровать изотопный трекер из твоей крови. После того, как его не станет, у Базы не останется никакого способа или возможности отслеживать тебя снова. И если ты захочешь оставить нас после этого… Я никому не позволю остановить тебя.

Это был шанс, выбор. Она могла убежать от страдания, трудностей. От Эшвина. Начать совершенно новую жизнь, где никто о ней не знал. Быть кем угодно.

— Я не знаю, куда я пойду, — призналась девушка.

— М-мм. Ну, боюсь, я не смогу помочь тебе в этом. Я действительно никогда не имел возможности покинуть свое место.

— Ты никогда не задумывался об этом?

— Правитель, фантазирующий о том, как сбежать от всех своих богатств и привилегий, выглядит как эгоистичный, избалованный ребенок. Даже в глубине своего собственного разума. — Гидеон посмотрел на нее с грустной усмешкой. — Некоторые двери лучше всего оставлять закрытыми.

Кора тихо приблизилась и осторожно обхватила его ладонь своей:

— Я не думаю, что это звучит эгоистично. Я считаю, это звучит очень по-человечески.

Риос сжал ее руку.

— Я сожалею, Кора. Мне очень жаль, что он причинил тебе боль. Я совершил непростительную ошибку в своем суждении. Я действительно считал, что он в состоянии защитить тебя, но и я, да и все люди прекрасно знают, какая подавляющая пропасть может быть между нашими благими намерениями и полученными результатами.

— Это уже не имеет значения. — Она не могла вывалить все это на него. Даже если бы Гидеон выгнал Эшвина из Сектора 1, Koрa все равно чувствовала бы к нему то же самое. Она бы защищала и боролась за него, а может, и больше.

— Ты хочешь услышать кое-что глупое?

— Всегда.

— Я все еще люблю его. Ничего не изменилось. — Ее глаза снова начало жечь, но на этот раз они наполнились слезами. Девушка не сдерживала их, пока ее взор не размыло и соленые капли не потекли по лицу.

— Ты сказал, у Луиса есть план?

— Что-то вроде гемодиализа, как-то так… — Гидеон притянул девушку к своему боку, теплая рука утешительно легла на ее плечи. — Когда мы доберемся до Третьего, двое из вас могут работать с Диланом. Но я должен добавить еще кое-что, Кора. Нет ничего глупого в том, чтобы иметь достаточно большое сердце, чтобы любить того, кто не знает, как любить тебя взамен. В любви нет ничего глупого. Он причинил тебе боль, и это его вина. Не твоя и не твоего большого, прекрасного сердца.