приходят, когда я ложусь спать трезвым.

Я уставился в потолок, задаваясь вопросом, что, чёрт побери, я творю со своей

жизнью. Я не мог перестать думать о Лауре и о том, что произошло. После того, когда

узнал, что она его дочь, я чувствовал, как ярость течёт в моих венах.

Поступил ли я неверно, прогоняя её?

Это было жестоко, да, но я сделал это из хороших побуждений.

По крайне мере, я продолжал повторять это себе.

Стук в дверь вырвал меня из собственных мыслей, и я сел, чтобы посмотреть, кто

это. Мама выглянула из–за угла и спросила. – Могу я войти?

Я кивнул, и она открыла дверь шире.

– Я просто хотела… поговорить. – Казалось, она колебалась, пока подходила ко

мне, и мне стало интересно, что её беспокоит.

– В зале беспорядок? Я уберу.

– Нет, я не поэтому. – Она нахмурилась.

– Сломанные скамьи? Я попрошу Карла купить новые.

– Нет, это не из–за беспорядка, что устроили те двое парней, – сказала она и

присела на край моей кровати.

Я вздохнул. – Это не из–за Лауры, так ведь?

– Ты уверен, что хочешь, чтобы она ушла?

– Нет, но это к лучшему. – Нахмурившись, я посмотрел в сторону, находясь в

плохом настроении для такого разговора. – Пожалуйста, не пытайся заставить меня

передумать.

– Если я покажу тебе кое–что, то ты будешь сопротивляться?

– Что? Это имеет значение? – рыкнул я.

– Да. Потому что, несмотря на те грязные вещи, что ты делал на алтаре, я всё ещё

беспокоюсь о тебе. Я беспокоюсь о твоём самочувствии. Разве ты не знаешь? Я хочу,

чтобы ты был счастлив.

Я прикусил губу. – Конечно, я знаю…

– Тогда ты знаешь, что я просто хочу для тебя лучшего. А эта девушка определённо

делает тебя счастливым. Ты начал пить намного меньше с тех пор, как встретил её, и

наконец, начал улыбаться. – Мама схватила мой подбородок и заставила взглянуть на

неё. – Фрэнк, это важно.

Я не знал, что сказать, но затем она вновь заговорила. – Я не была уверена, что

стоит показывать это тебе, но я решила, что твоё сердце важнее, чем надежда на то, что

ты вновь будешь в порядке.

Она порылась в своём кармане и вытащила что–то похожее на карточку. – Один из

парней, что пришли и разрушили церковь, обронил это.

Она подняла эту вещь. Это была фотография.

Изображающая моего маленького мальчика, каким он был.

И мой мир словно остановился.

Я выхватил фото из её руки и таращился на неё. Я очень давно её не видел. На

самом деле, с последнего раза, когда я был в моём старом доме, куда не возвращался с

тех пор, как оставил его годы назад. Я не мог смириться с тем, чтобы вернуться туда, когда

вся моя семья пропала.

Но как на хрен эти козлы заполучили её?

Мама положила руки поверх моих и сказала. – Если ты хочешь пойти, то я не буду

останавливать тебя.

Я кивнул. – Мне нужно узнать больше…

– Я знаю, – сказала она, мягко улыбаясь.

Я улыбнулся в ответ. – Спасибо. Ты не представляешь, что это означает для меня. –

Я уставился на фотографию в моей руке и мог почувствовать, как злость распространяется

по телу.

Это не просто старое фото моего сына.

Это призыв к действию, и оно разжигает во мне пламя, которое я не хочу гасить.

Оно заставляет меня хотеть пойти вслед за этими ублюдками и, в конце концов, получить реванш.

– Вот, что тебе нужно, – сказала она. – Я так долго пыталась это игнорировать, но

сейчас я, наконец, понимаю, – сказала она, всё ещё держа меня за руку. – Но ты должен

пообещать, что вернёшься.

– Я вернусь, – ответил я.

Она наклонилась и расцеловала меня в обе щёки. – Удачи.

Затем Мама развернулась и ушла. Когда дверь закрылась, я выпрыгнул из кровати

и схватил одежду, которую не носил уже долгое время, и надел её. Я распрямил манжеты,

поправил воротник и галстук, и надел на шею крест. В самом углу стены я вытащил

незакреплённый кирпич и достал нож, который давно спрятал там, и засунул его в

карман.

Уголком глаза я заметил бутылки с выпивкой под моей кроватью. Досадная

неприятность, и не это я хочу запомнить. Теперь я другой человек. Я чувствовал это в моих