кладу на плечо, похлопывая по спине, чтобы она успокоилась. –Всё хорошо. Шшшш. Мама

вернётся вечером.

Я смотрю на Рикардо, ожидая ответа.

– Не знаю; она сказала, что вернётся, когда закончит работу.

– Когда её в последний раз кормили? – спрашиваю я.

– Откуда мне знать. Я пытался дать ей хлопья, но…

–Ты пытался дать ребёнку хлопья? –вмешиваюсь я.

– Да…с молоком, естественно, они были полностью пропитанными.

Я закрываю глаза и громко вздыхаю, потирая виски. – Ты не можешь кормить

ребёнка сухими завтраками. Ей нужно детское питание.

– Там было молоко. Я думал, что всё в порядке.

– Хлопья… – я качаю головой. – Боже мой, Рикардо, – про себя я извиняюсь перед

Богом за использование его имени всуе.

– Чувак, – он поднимает коробку и показывает мне. – Здесь написано

«Питательные».

–Как ты думаешь, чем она собирается их пережёвывать? Воображаемыми зубами?

– я открываю её рот и показываю ему. – Посмотри на это. Ей нужна жидкая пища.

–Молоко –это жидкость, – он пожимает плечами, что заставляет меня снова

закатить глаза.

– Купи детское питание, – я подвинул её ближе к себе, чтобы почувствовать запах,

и зловоние сразу же вызвало тошноту. – И несколько подгузников.

– Что? Сейчас? – спрашивает он.

–Да, сейчас, – я смотрю на него, пока до него не дойдёт, и он не возьмёт ключи, и

не выйдет из квартиры.

Пятнадцать минут спустя он возвращается с огромной пачкой памперсов и тремя

видами детского питания.

–Я не знал, какое из них лучше, поэтому взял всё.

Я смеюсь. – Ну, по крайней мере, ты знаешь, как привезти товар домой.

–Что теперь? – спрашивает он, глядя на меня, как будто это мой ребёнок.

Я кладу Софию на стол и говорю.– Подойди сюда с подгузниками.

– О, чёрт возьми, я не буду делать это дерьмо.

– Иди. Сюда,– рычу я.

Он вздыхает, но, в конце концов, подходит, я показываю ему, как снять одежду. –

Продолжай, – говорю я. –Я помогу, если понадобится.

Он хмурится, глядя на меня, а затем срывает с неёпамперс. Зловоние, которое

поднялось, заставляет его съёжиться и закрыть нос. – Иисус Христос.

Я смеюсь. – Привыкай к этому.

Стоя,как можно дальше, он вытаскивает памперс из–под неё, я даю ему салфетки,

чтобы он вытер малышку.

– Надень чистый, – говорю я.

Он делает то, что я ему говорю, хотя ему понадобилось три попытки, чтобы сделать

всё верно. Когда всё сделано, мы её быстро одеваем, и Рикотпрыгивает с грязным

подгузником, бросив его в полиэтиленовый пакет, как будто это токсичная опасность,

которую он хочет удержать.

–Господи, помоги мне пройти через это, – бормочет он и хватает какое–то детское

питание. – Какэто работает?

–Следуй инструкциям. Положи это в микроволновку. Проверь на запястье, чтобы

ребёнок не обжёг язык.

Он берёт бутылочку, которую мать малышки оставила ему, заполняет её, как

написано, а затем помещает её в микроволновку. Когда смесь нагревается, он проверяет

её и приносит мне. Я предполагаю, что он может её накормить, но убеждён, что Рик

устроит беспорядок, поэтому решаю сделать всё сам.

Я беру её и держу в своих руках, подвигая бутылочку к губам, и она жадно пьёт

молоко.

–Хорошая девочка… – шепчу я. – Ты просто проголодалась, вот и всё.

– Так она успокоится или как? – спрашивает он.

–Если ты позаботишься о ней, то да, – говорю я, намекая, что это его вина.

Когда она закончила, я положил бутылочку и похлопал её по спине, надеясь, что

онасрыгнёт. Малышка всё ещё плачет, что совсем не удивительно, учитывая, как он

заботился о ней. Вернее, не заботился.

Он снова садится на диван и потирает лицо. – Что я должен делать, Фрэнк?

–Что ты должен делать? И ты спрашиваешь меня об этом? Ты здесь отец, – я

стараюсь не смотреть на него, пока держу девочку крепко и потираю её спину, пытаясь её

успокоить.

– Чёрт, Фрэнк. Ты всегда знаешь… всё. И ты – грёбаный священник.

– Я не грёбаный священник, – прошипел я, пытаясь сдержать голос. – Я –