– - Кого это шайтан принес?!

– - Неужели, испанцы так быстро сподобились?!

– - А может, это наши пришли раньше времени? Для испанцев вроде рановато.

– - Вряд ли. Наши бы ночью в бухту не полезли...

Объявив тревогу, Иван метнулся в каюту за биноклем, и теперь внимательно следил за ходом разворачивающихся событий. Стены крепости уже кое-где рухнули. Выстрелы гремели очень часто, и создавалось впечатление, что огонь ведет крупная эскадра. Но как она могла тут появиться?! Ведь для того, чтобы вести такой сосредоточенный огонь по одной цели, следовало сначала войти в бухту, стать на якоря, и только потом открывать огонь, поскольку большой эскадре слаженно маневрировать в бухте очень сложно, да еще и в темноте! Ведь еще даже толком не рассвело! Однако те, кто вел обстрел алжирской крепости, очевидно об этом не догадывались, и без остановки долбили тяжелыми бомбами древние каменные стены, разнося их в щебень. По крайней мере, успокаивало то, что по стоявшим на рейде кораблям не стреляли. Пока, во всяком случае. Но Иван ждать такого оборота дела не собирался.

– - Ждать разведку уже нет смысла. Если эти ранние гости начнут топить всех, кто стоит на рейде, то до нас дойдет очередь не сразу. Мы стоим очень близко к берегу, и между нами и противником много других целей. Приготовиться по моей команде рубить якорный канат и ставить паруса.

– - Будем прорываться в море вдоль восточного берега бухты, Хасан-бей?

– - Скорее всего, придется выбрасываться на берег.

– - Но почему?! Разве мы не сможем прорваться в море?!

– - Не сможем. Когда так молотят по крепости, то выход из бухты должен уже быть перекрыт. На этой лоханке нас быстро утопят, если только сунемся. Но попытаться -- все равно попытаемся. Если увидим, что становимся дичью для охотников, сразу же выбросимся на берег. Вряд ли после этого по нам продолжат обстрел. Не знаю, кто устроил эту побудку алжирскому дею, но артиллерия там мощная и канониры дело знают. Обратите внимание -- ни одной бомбы не упало на город, обстреливают только крепость. И похоже, скоро от нее ничего не останется, бомбы разваливают крепостные стены до основания. Мы всего лишь хлипкая мишень для т а к о г о противника. Тем более, с нашими пушками. Доберемся до берега, а там уже будем смотреть по обстановке, что делать дальше. На берегу они нас не поймают, а здесь накроют запросто.

– - Но кто же это?!

– - Либо испанцы, либо тринидадцы, либо они вместе дружной компанией. Другому просто некому. И если они не обстреливают город, то это значит, что город им самим нужен. Иными словами, тринидадцы с испанцами отсюда уже не уйдут. Алжирский дей доигрался..

Между тем, небо на востоке посветлело, и можно было разглядеть получше то, что творилось вокруг. Крепость представляла из себя жалкое зрелище. Стены во многих местах обрушились, внутри разгорелись пожары, и мог рвануть запас пороха. За все время бомбардировки оттуда так и не смогли сделать ни одного выстрела. То ли первые же взрывы вывели из строя орудия и канониров, то ли канониры просто разбежались. Иван пытался разглядеть в предрассветных сумерках, кто же это устроил такое побоище, ожидая увидеть мощную эскадру, и все-таки увидел ее. Но н е в бухте! Эскадра стояла гораздо дальше, полностью перекрывая выход в море, а в бухте находился всего лишь один единственный корабль! Но вид этого корабля сразу же развеял все сомнения.

Это было н е ч т о, чего он раньше никогда не видел. Ни наяву, ни на картинках. Даже Матвей Колюжный не рассказывал о таком. Неизвестный корабль вообще не был похож на корабль в его привычном понимании. У него не было хорошо развитого рангоута, предназначенного для несения парусов. Вместо него всего лишь две небольших мачты и две высокие трубы, из которых вился дым. Очертания корпуса еще скрадывались в темноте, но уже можно было разобрать, что корабль большой. Очень большой. Гораздо больше флагманского линейного корабля Кемаля-паши "Перваз Бахри", а также больше любого корабля, какие он видел до сих пор. Вот снова неизвестный корабль окутался дымом и над бухтой разнесся грохот залпа, а остатки стен крепости снова покрылись вспышками взрывов. Вскоре достаточно рассвело, и можно было рассмотреть корабль во всех подробностях. Широкий массивный корпус, на палубе которого возвышаются четыре приплюснутых башни квадратной формы. Из каждой торчит по две очень длинных пушки. Калибр -- явно не менее тридцати двух фунтов, а то и побольше! Причем на носу и на корме две башни находятся прямо на палубе, а две других -- следом за ними, несколько выше. И сами башни поворачиваются, позволяя осуществлять точную наводку по горизонту! Борт не имеет орудийных портов. Похоже, что эти восемь орудий -- все вооружение корабля. Но их ужасающая мощь была очевидна -- достаточно глянуть на то, что осталось от крепости. Перед первой трубой еще какая-то башня -- повыше и побольше. В средней части палубы еще вроде бы какие-то пушки стоят, но калибр поменьше. Хотя стволы для такого калибра очень длинные. И тоже в поворотных башнях!

Корабль легко маневрировал по акватории бухты, не имея на мачтах парусов, то замирая на месте, то смещаясь несколько в сторону. Уже окончательно рассвело, и в бинокль можно было хорошо его рассмотреть. Опять громыхнул залп, и все заволокло дымом, но ветер быстро отнес дым в сторону, и корабль снова появился перед всеми во всей красе. Иван завороженно смотрел на это чудо, сделанное человеческими руками, и признавал, что такого сочетания боевой мощи и внешней простоты он еще не видел. Здесь не было ничего лишнего. Не было носовой фигуры над форштевнем, не было украшений на корме, не было высоких мачт с длинными реями, многочисленных снастей такелажа и орудийных портов. Был только корпус и восемь чудовищных орудий в четырех поворотных башнях, способных вести огонь на о б а борта! Причем обладающие феноменальной скорострельностью и дальнобойностью, не идущей ни в какое сравнение со скорострельностью и дальнобойностью обычных пушек! Такого не смогли создать даже лучшие европейские корабелы -- ни испанцы, ни французы. О других и говорить нечего. Но в национальности корабля не было никаких сомнений. На его грот мачте развевался флаг Русской Америки -- белое поле с косым синим крестом. Тот самый флаг, о котором его предупреждал войсковой атаман Корнилий Яковлев. А на борту корабля, выкрашенного в серый цвет, горело золотом название "Синоп". Причем кириллицей, а не латиницей! Непонятно только -- почему именно "Синоп"? Какое имеет отношение турецкий порт Синоп в Черном море к Русской Америке по ту сторону Атлантики? Или у них там тоже свой Синоп есть? Но это, в конце концов, неважно. А важно то, что появилась реальная возможность наладить контакты с русскими из Русской Америки. Если их язык похож, то может быть удастся и без толмача обойтись? В крайнем случае, испанцы там тоже могут быть, а среди них многие знают французский. Так что поймут друг друга...

Между тем, ситуация вокруг несколько изменилась. Четыре шебеки (явно пиратские), стоявшие на рейде дальше всех от берега, обрубили якорные канаты и попытались уйти от города к восточному берегу бухты. "Синоп" их какое-то время игнорировал. Но едва они изменили курс на север, попытавшись прорваться в море, на "Синопе" громыхнули молчавшие до этого пушки небольшого калибра. Вокруг головной шебеки поднялись фонтаны воды, а одна бомба все же угодила в корпус. Взрыв, летят во все стороны деревянные обломки, и пиратский корабль сразу же начал тонуть, не продержавшись на воде и минуты. Остальные трое попытались повернуть обратно, но это их не спасло. Последующие три залпа отправили их на дно Алжирской бухты, оставив на ее поверхности лишь груды обломков да немногих уцелевших, вцепившихся в эти обломки, чтобы не утонуть. Иван мрачно прокомментировал происходящее.

– - Ну и как, есть еще желающие прорваться в море? Обратите внимание, что этот корабль справился с а м, не отвлекаясь от обстрела крепости! Причем стрелял с огромной дистанции и попадал. А на выходе из бухты еще целая эскадра из двенадцати вымпелов стоит. И до них эти четверо даже не дошли.

– - Но что же делать, Хасан-бей?!

– - Пока что ничего не делать. Тринидадцы -- а это именно они, если верить флагу, ясно дали понять -- они не собираются разрушать город и топить корабли, стоящие на рейде. Иначе бы сюда зашли еще один-два корабля поменьше, и пока этот "Синоп" "трамбует" крепость, занялись бы нами. Но они этого не сделали. Лишь предупредили таким образом, чтобы не вздумали оказывать сопротивление. До умных дойдет быстро, а дураков не жалко. Если тринидадцы не уйдут после окончания бомбардировки, а я уверен, что не уйдут, иначе не стоило тащить с собой еще двенадцать кораблей, когда и один справился, то они должны высадить десант для захвата города. Когда все успокоится, я отправлюсь на берег и все разузнаю. Всем остальным находиться на борту и ждать моего возвращения.

– - А Давут?!

– - Если сумеют уцелеть в этом аду -- значит вернутся. Если нет -- значит нет. В любом случае, мы будем стоять до захода солнца, как и договаривались. А ценность тех сведений, которые наши разведчики сумели добыть до прихода тринидадцев, уже невелика. Расклад поменялся полностью, и алжирский дей Ахмед бен Али отныне никто. И что теперь будет в Алжире, ведомо лишь Аллаху.

– - Но ведь Вы не знаете арабского, Хасан-бей! Как Вы будете обходиться без него на берегу?

– - А он мне сейчас и не потребуется. Там будет такое вавилонское столпотворение, что никто из тринидадцев не станет разбираться где араб, а где осман. Для них мы все одинаковы. К тому же, я хорошо знаю французский, и вполне смогу выдать себя за сбежавшего в ходе боя пленного франка-полукровку.