Если поначалу у Ивана и промелькнула мысль затрофеить кораблик, привести его в ближайший османский порт и продать, то теперь она растаяла, как дым. Здесь требовался серьезный ремонт, выполнить который быстро своими силами было трудновато. А задерживаться здесь нельзя. Поэтому оставалось только пошарить на трофее в поисках ответов на возникшие вопросы, прихватить все ценное, что найдется, и с чувством выполненного долга отправить трофей ко дну. Но не ранее, чем вернется разведка. А то, не хотелось бы нарваться на несколько десятков уцелевших и вооруженных до зубов головорезов, которые притаились под палубой, и которым в создавшейся ситуации абсолютно нечего терять.

Шлюпка подошла к борту "Марии Магдалины", и разведчики, забросив "кошку", быстро оказались на палубе. Походили, посмотрели, после этого решили спуститься в трюм. Наконец вернулись обратно на палубу и подали условный сигнал -- опасности нет. Дальнейшее труда не составило -- завели швартовные концы с помощью лодки, и просто подтащили "Марию Магдалину" к своему борту. Благо, погода позволяла. И теперь Иван воочию увидел то, что они натворили.

Картечью по толпе -- это страшно. Неподготовленному человеку стало бы дурно от такого зрелища. Даже Ивана передернуло. Но османские моряки были уже привычны к такому, поэтому никого это не удивило. Здесь действительно было не менее сотни человек. Разведчики доложили -- в трюме есть люди. Очевидно те, кто смог туда добраться, спасаясь от обстрела. На палубе много раненых. Но шансов выжить у них нет.

Окинув взглядом открывшуюся картину, Иван понял, что произошло. Разрыв ствола одной из кормовых пушек уничтожил все начальство, находившееся неподалеку. Несколько изувеченных трупов в богатой одежде, лежавших на палубе юта, подтверждали эту версию. Кроме этого, осколком ствола снесло румпель, из-за чего "Мария Магдалина" лишилась управления. Остальных охватила паника, и они сделали попытку уйти. Но действовали так бездарно, что команде "Кирлангич" удалось в полной мере воспользовалась ситуацией. А это наводило на определенные мысли. Что большая часть команды корабля противника -- не моряки, а обыкновенные бандиты, решившие попытать счастья на море. Впрочем, сейчас это можно выяснить. И приказал привести пленных.

Вскоре перед ним стояли девять человек. Трое закованных в кандалы и сильно избитых, и шестеро без кандалов, но со свежими ссадинами и порезами. Боцман, едва увидел пленных, радостно воскликнул.

– - Луиджи, старый грешник, ты еще жив?! Портовые шлюхи еще не отгрызли твой стручок?

– - И от кого я такое слышу, Мехмед?! Не дождешься, старый развратник! У меня все "курицы" пищат от восторга! Так значит, это вы надрали задницу этим недостойным плодам любви осла и обезьяны? Прими мои поздравления!

Последовал дальнейший обмен "любезностями", из-за чего вся команда разразилась хохотом. Пленник неплохо говорил по-турецки, и его все понимали. Боцман объяснил Ивану.

– - Хасан-бей, этого человека я хорошо знаю. Это Луиджи из Венеции -- боцман "Марии Магдалины". Он уже давно служит на ней.

– - А остальные?

– - Остальные -- не знаю.

Из беглого опроса выяснили, что закованные в кандалы -- боцман Луиджи и матросы Джованни и Пьетро из прежней команды "Марии Магдалины". Те, кто уцелел в бою с пиратами, и отказался примкнуть к ним. Остальные -- пираты, укрывшиеся в трюме от обстрела. На корабль напали в Ионическом море три дня назад, неподалеку от мыса Тенарон. Ценный груз сразу же забрали, и "Мария Магдалина" пришла в Ватику с пустым трюмом. Пленники уже не наделись остаться в живых, как неожиданно пришло спасение в лице команды "Кирлангич", для встречи с которой они и вышли из Венеции. Велев расковать венецианцев и переправить всех на "Кирлангич", а также запереть пленных пиратов, Иван решил заняться обстоятельным допросом позже, в спокойной обстановке. А пока надо осмотреть трофей и забрать все ценное. Хоть какая-то польза от этого похода в Эгейское море будет. Обидно, конечно, что груз ушел на сторону. Но можно снять с "Марии Магдалины" пушки, забрать запасы пороха, ядер и картечи. Уже только это потянет на весьма приличную сумму. Выгрести все продовольствие и воду -- самим пригодится. По боцманской кладовой пройтись, может быть и там что ценное найдется. Грабить -- так грабить. Ну и первым делом -- капитанская каюта. Денег там уже давно нет, рассчитывать на них глупо, а вот что-нибудь интересное найтись может. Бумаги, например. Чем Иван и занялся, пока остальные начали перегружать пушки. Самое ценное, что осталось на борту "Марии Магдалины".

Капитанская каюта в корме мало пострадала от обстрела, поскольку канониры "Кирлангич" старались бить по палубе и по мачтам. Никаких денег и ценностей, как он и предполагал, здесь уже не оказалось. Если что и было, все выгребли подчистую. А вот бумаги нашлись, на них труженики с большой морской дороги не позарились. Большинство документов касались коммерческих дел и на первый взгляд вряд ли могли чем-нибудь помочь в разгадке этой истории. Но Иван так не считал. Он уже хотел сунуть все бумаги в снятое с койки покрывало, чтобы не торопясь ознакомиться с ними позже, как неожиданно его взгляд выхватил из текста знакомые имя и фамилию -- Франческо Барбиери. Однако, с виду это была обычная записка, содержание которой никак не вязалось с чем-то тайным. И Франческо Барбиери упоминался в ней в качестве третьего лица, а не был ее автором. Если бы не это, то Иван не обратил бы на данную бумагу никакого внимания. Но в свете последних событий находка наводила на определенные мысли...

Поняв, что больше здесь ничего не найдет, на всякий случай обшарил каюту в поисках возможных тайников. И нашел! Но тайник оказался пуст. Окинув еще раз взглядом каюту, Иван подхватил узел с бумагами и вышел на палубу. Здесь уже вовсю кипела работа. Трупы сбросили за борт, чтобы не мешали, и перегружали пушки. Но вахтенные внимательно следили за окружающей обстановкой, и застать "Кирлангич" врасплох ни у кого бы не получилось. Увидев боцмана, распоряжающегося погрузкой, Иван подошел и отвел его в сторонку, чтобы никто не слышал.

– - Мехмед-бей, скажите, только честно. У тех, кого вы выбросили за борт, с собой не было ничего интересного и необычного? Я ни за что не поверю, что перед тем, как вылететь за борт, они не лишились содержимого своих карманов.

– - Но там немного было, Хасан-бей! Одни медяки, да несколько серебряных монет! Золота не было вообще.

– - Я спрашиваю не про деньги. Бумаги, талисманы, украшения, необычное оружие?

Судя по тому, как замялся боцман, Иван понял, что не ошибся в своих подозрениях. Но Мехмед все же не стал темнить.