– А зачем тебе магия сейчас?

– Думаешь, я не понимаю, что мы не одни?

Магесса усмехнулась.

– Да уж, тебя будет посложнее обхитрить, чем храмовников. – И скомандовала куда-то за плечо: - Отбой, Эжени. Выходи.

Из темного прохода вышла девушка с совершенно невыразительным лицом и невероятно пышными и великолепными рыжими волосами. “А Эвелина довольно точно ее описала”, – подумал эльф.

– Кто еще здесь? – спросил он. – Ты ведь ожидала, что я приведу храмовников, и надеялась со мной расправиться. Где же твои друзья-отступники, которые дадут им отпор?

– Да, Эжени, - вздохнула Элисса, обращаясь к орлесианке, - вот бы тебе такие мозги, тогда мы бы не прозябали в этих трущобах.

– Не церемонься, Лисс. – Голос Эжени был еле слышным и вкупе с мягким орлесианским акцентом походил на голубиное воркование. – Он знает, где мы. Ты слишком много ему рассказала. Убей его, и дело с концом.

– Ох уж это орлесианская нелюбовь к ферелденцам, - усмехнулся Адвен. Уроки Лелианы не прошли даром: ни голос, ни жесты не выдавали его волнения.

Элисса покачала головой.

– Ты прав, - сказала она. – Я ждала, что ты вернешься, и не хотела, чтобы ты уходил, так просто получив от меня сведения. Но приводить сюда своих друзей, чтобы их поймали храмовники? Это глупо. Честно говоря, мы с Эжени подозревали, что ты раскусишь обман, но… Ты все же пришел, и даже не с пустыми руками. Это приятный сюрприз.

– Который ты не согласишься обменять на свою жизнь, я полагаю?

– Мы не сотрудничаем с теми, кто подчиняется храмовникам, - заявила Эжени. – Ты нашел наше укрытие. Ты можешь о нас донести.

– А то, что я сейчас такой же отступник, как и вы, никак не меняет ситуацию?

– У нас нет ни единой причины доверять тебе, эльф.

– Что в мешке? – неожиданно спросила Элисса.

– Возьми и посмотри.

Сурана бросил ей мешок, и магесса ловко поймала его, раскрыла и заглянула внутрь.

– По крайней мере, свое слово ты сдержал, - произнесла она. – Не ожидала этого.

– Забирай все и убей этого засланца, Лисс. – Тихий голос и спокойный тон орлесианки мало вязался с угрожающим содержанием ее речи. – Слишком опасно оставлять его в живых.

– Нет, Эжени, - твердо возразила ферелденка.

– Нет? После всего этого ты говоришь “нет”?

– Он ферелденец. И я ему верю.

– Это очень неосмотрительно с твоей стороны.

– А еще, Эжени, я чувствую, что он очень силен. Я видела, Тамлен, что ты готовил заклинание ходячей бомбы – а оно просто размажет нас по стенке, если его умело применить. Разве стал бы ты приходить сюда, не будучи вооруженным?

– Нет, конечно. И потому предлагаю договориться миром. Мне нет никакого смысла сдавать вас страже или храмовникам, я не из тех, кто убирает всех свидетелей. В отличие от господ орлесианцев, конечно, - едко добавил он.

– Ты боишься, Лисс, - осуждающе заметила Эжени. – Он не выстоит против нашей магии. Нас двое, а он один.

– Нутром чую, что если мы начнем драку, из нас троих он один и останется. – Выпрямившись, Элисса произнесла: - Уходи, Тамлен. Первый и последний раз я отпускаю тебя. Найдешь нас еще раз – будь готов к сражению.

– Спасибо за доверие. – Эльф учтиво кивнул ей. – Я уйду.

– Встречу тебя в этих коридорах еще раз – убью, - проворковала Эжени.

– Ах, монна, вы так добры.

– Прощай, Тамлен, - сказала Элисса. – Передавай привет своему Первому чародею.

– Непременно. Да хранит вас Создатель, дамы.

Возвращаясь домой, Адвен обдумывал эту встречу и счел ее итоги вполне удовлетворительными. Без лишнего кровопролития он узнал много интересного об Орсино – правда, кое в чем он изрядно сомневался. Возможно, Первый чародей киркволльского Круга был лукрозианцем, заботившимся исключительно о собственной выгоде – со стороны лукрозианцы обычно производили как раз такое впечатление равнодушных ко всему магов. Да и любовная связь Орсино и Эмиля казалась Суране слишком уж странной: зачем бы Первому чародею проявлять интерес к очевидно непривлекательному во всех отношениях орлесианцу, да еще и нежно прощаться с ним перед самым побегом? Выходит, о побеге Орсино знал – и, скорее всего, не любезничал с Эмилем на прощание, а давал ему какие-то инструкции. Выходит, Первый чародей очень даже себе на уме. И, выходит, для прояснения всей этой ситуации было необходимо найти Эмиля и хорошенько его расспросить. Эльф был уверен, что орлесианец не так прост, каким его видят другие, и что подобраться к нему наверняка будет не так легко.

Решив на время отстраниться от этих мыслей, Адвен вернулся в Нижний город, чтобы зайти на рынок и закупиться провизией. Привычно ссутулившись и опустив голову, он брел по закопченным улицам, прекрасно вписываясь в тоскливый пейзаж. Внезапно перед Сураной появился человек, вставший с таким расчетом, чтобы эльф непременно в него врезался. И хотя Адвен избежал этого, аккуратно остановившись и собираясь обойти высокую фигуру, фигура бесцеремонно хлопнула его по спине и громко заявила:

– Ты, что, не видишь, куда прешь, кролик? Стоит обучить тебя хорошим манерам!