– Я вот что тебе скажу, - заявил он, поворачиваясь к долийке. – Что бы о тебе ни думали в клане, это все не имеет никакого значения. То, что ты свернула с этого Вир-Как-там-его, было правильным шагом. А за то, какой была твоя мать, ты не несешь ответственности. Ты ведь даже ее не помнишь, ты выросла в другом клане.

Эльфийка согласно кивнула:

– Хранительница Дешанна была мне как мать…

– Ну вот. Я тоже большую часть своей жизни воспитывался не родителями, и я благодарен тем, кто сделал из меня достойного эльфа. Хотя и родителям, конечно, тоже…

– Ты их знал, - с легким укором проговорила Эллана, и Адвену стоило большого труда не вцепиться в нее и не начать разъяснять, что она упустила из виду.

Впрочем, долийка была догадливой и сама быстро поняла, что говорить этого не стоило.

– Прости, Адвен, - тихо сказала она, обнимая себя руками. – Я не должна была этого говорить. Спасибо, что выслушал меня.

Сурана несмело обнял ее и прошептал:

– Просто держись, хорошо?

Других слов, которые можно было бы сказать, он не знал. По крайней мере, слов, которые можно было бы сказать Эллане. Но вот слова для Маретари у него нашлись.

Не глядя на традиционно мрачного Терата, он прошел прямо в лагерь, не реагируя на чужие взгляды, и старая эльфийка с извечной улыбкой приняла его:

– Андаран атиш’ан, да’лен. Я рада тебя видеть.

– А у меня к вам серьезный разговор, Хранительница. – Эльф говорил негромко, но смотрел на нее очень сурово. – Почему вы позволяете своим соклановцам оскорблять друг друга?

Кончики губ Хранительницы медленно опустились.

– Кто сказал тебе такое, да’лен? – поинтересовалась она.

– Думаю, вы и сами можете догадаться.

Маретари мрачно закивала.

– Эллана, - выдохнула она. – Я понимаю, да’лен, что ее история довольно печальна, но скрывать от девушки правду кажется мне кощунством.

– Одно дело – просто рассказать, другое – позволить кому-то оскорбить ее на глазах у всех! Или у вас в клане так принято – не церемониться с чужаками?

– Эллана не чужак, - возразила Хранительница. – Ты превратно понимаешь наши обычаи, да’лен. Однако ее действительно обидел один из наших ремесленников. Я взяла с него и с остальных слово больше никогда не говорить с Элланой в таком тоне, однако… я понимаю его нежелание приносить свои извинения.

– Вот как? – издевательски осведомился Адвен.

– Твоя насмешка едва ли уместна, да’лен. Те, кто вступил на любой из священных путей богов, должны следовать этому пути до конца. Если им не хватит воли и смелости продолжать этот путь, они вправе вернуться к обычной жизни, однако не вправе рассчитывать при этом на безоговорочное уважение клана. Вир Банал’Рас – очень редкий и опасный путь, которым не каждый осмелится последовать, однако лучше вовсе не следовать такому пути, чем вступить на него и затем отказаться от своего решения.

– Иными словами, лучше пусть кто-то умрет, убивая шемленов, чем вернется к мирной жизни, да?

– Нужно понимать наши обычаи, да’лен. Ты, вероятно, ослеплен любовью и оттого пытаешься защитить свою подругу. Это благородно, однако противоречит древним традициям долийских кланов.

Хотя ее слова об «ослеплении любовью» изрядно удивили Сурану, он все же ответил со всей возможной твердостью:

– Во время Мора мне довелось побывать в клане Затриана… ну, теперь это клан Ланайи. И мое первое знакомство с долийскими… собратьями было не из приятных. Они неприязненно относились к нам уже потому, что большинство из нас были люди – и крайне неприязненно лично ко мне, потому что я не был долийцем. Я уверился тогда в том, что все долийцы таковы – горды, надменны больше любых аристократов и не интересуются ничем, кроме своих отживших традиций и неправдоподобных историй.

– Твои слова не несут в себе правды, да’лен, - жестко отрезала Маретари, но эльф не собирался останавливаться:

– И вот, встретив Эллану, я подумал: может быть, я ошибался? Может, и среди долийцев есть здравомыслящие эльфы? Но теперь я хорошо знаю ваш клан, Хранительница, и вижу, что оказался прав сверх меры. Вы даже к своим сородичам-долийцам относитесь предвзято, чего уж говорить о шемленах и плоскоухих.

Лицо Хранительницы посуровело.

– Я не желаю продолжать этот разговор, - сказала она.

– Я тоже. – Адвен коротко кивнул ей. – Как там у вас говорится? Дарет… а, неважно.

Уходя, он порадовался, что их разговор никто не слышал, иначе еще пришлось бы, чего доброго, отбиваться от оскорбленных долийцев.

Сурана направился в сторону Киркволла, но Эллана подстерегла его неподалеку от лагеря.

– Ты разозлил Хранительницу?! – осуждающим шепотом поинтересовалась она.

– Просто сказал ей, что нужно уважать своих сородичей по клану, откуда бы они ни пришли.

– Тебя теперь в лагерь, наверное, больше не пустят…