— Спасибо. Во всяком случае, она вышла из кино в шоковом состоянии. Вернувшись в тот вечер в гостиницу, я нашел ее записку. Ни чемоданов, ни мехов Майки не было. Она уехала в Париж. Хотела найти мадам Клод и попросить, чтобы та взяла ее на работу.

«Я лучше самых красивых ее девушек, — объяснила она в своей записке, путая снимавшихся в фильме артисток с реальными девушками знаменитой содержательницы борделя. — И я смогу работать не хуже, чем они».

— И ты никогда больше ее не видел?

— Как бы не так! Я вижусь с ней всякий раз, как бываю в Париже, а это происходит довольно часто. Или когда она бывает в Милане.

— Майка работает у Клод?

— Не совсем, но почти так. Через неделю после исчезновения она. сообщила по телефону, что Клод уже не существует или, во всяком случае, она отошла от дел. У Майки выбили почву из-под ног, но ей все же повезло. Она рассказала мне о популярном модельере. — милой, элегантной и очаровательной женщине, которая сразу распознала ее способности. Она взяла Майку на работу даже без испытательного срока, для показа мод избранной клиентуре. Она выбирает себе наряды такой длины, какая ей нравится, с условием, что можно будет разглядывать ее нижнее белье.

— Которого она не носит, ты это имеешь в виду?

— Это для клиентов, ограниченных в средствах. Когда приходят более состоятельные покупатели, манекенщицы кружатся.

— И Майка счастлива, что ее высоко ценят?

— Непросто счастлива. Она переполнена радостью и чувствует себя на седьмом небе. И за три года ее удовлетворенность только возросла. Сегодня ей достаточно сказать «да» или «нет», чтобы тут же перелететь с континента на континент. Она стала наградой для президентов, утешением для монархов, подругой для комиссаров, секретным оружием для вояк и обещанным блаженством для отцов церкви. Невозможно пересчитать ее чемоданы, а меховые пальто еще лучше того, которое так понравилось v мне при первой встрече.

— А под меховым нарядом она, конечно, совершенно голая?

— Не всегда, но чаще всего. Особенно, как она призналась, во время дальних перелетов.

— Она, должно быть, доставляет массу удовольствия команде и половине пассажиров.

— Если они в состоянии это себе позволить. Бесплатно она достается только мне, так же, как когда мы были женаты.

— Да, так же. А почему вы теперь не женаты? Ты не хотел, чтобы твоей женой была шлюха?

— Наоборот, я был в восторге от этой мысли. Но у нее такая ревнивая хозяйка! Это она настояла на нашем разводе. Майка не хотела ей перечить, поэтому…

— Милый Гвидо, всегда ты уступаешь! Вот так и получилось, что ты снова стал холостяком.

— Во второй раз все тоже было необычно.

— Продолжай. Я начала зевать, но слушаю очень внимательно.

— Мы с Майкой оставались супругами еще два года. Когда мы встретились, ей было девятнадцать, в двадцать один она оставила меня. Прошел год, и я был счастлив — в основном с женами своих друзей. В то время я решил уйти из фирмы, в которой работал.

— А где ты работал?

— А тебе действительно нужно подумать о карьере шпионки. Иначе у тебя могут возникнуть проблемы с твоим теперешним хозяином. Моим боссом был не кто иной, как Джанни Пакони. Ты его знаешь?

— Нет.

— Неужели? С таким агентом, как ты, секретным службам было бы нечего делать.

— Меня никогда не интересовала промышленность, тем более итальянская…

— Они даже знают этого парня из Патагоний. Не старайся выяснить его имя — твои хозяева его тщательно контролируют. Короче говоря, я пустил под откос этого хмыря и всю его команду и с удовольствием увидел, что снова стал безработным.

— А у тебя были сбережения? Или тебя содержала Майка?

— Я живу скромно, но оставаться независимым труднее, чем думают некоторые.

— Для кого труднее? Для рабов зарплаты?

— Вот я и попал в лапы другого парня, еще более богатого и могущественного, чем Пакони, если это возможно. И очень скоро он сделал мне предложение, от которого я не мог отказаться.

— Ты чересчур корыстен, чего же еще!

— Это я и сам знаю. Но вот что было самым приятным во всей этой истории, кроме того, что увеличились субсидии дамы, которая тогда меня поддерживала: этот парень предложил мне в качестве премии женщину. И не какую-нибудь старую клячу. Он предложил мне жениться на юной наследнице.

— Поразительно! Твое явное пристрастие к наследствам должно было снова возвратить тебя в детство.

— Такова жизнь. Факт остается фактом — женщина, о которой идет речь, была не вдовой, а дочерью известного биржевика, и девственность ее гарантировалась контрактом. Ей было восемнадцать. Как видишь, я быстро возвращался ко второй молодости, но заметь, не до того уровня, на который ты вернула меня с Мидж.

— Существенное замечание! А как выглядел этот избалованный ребенок?