Химари стояла рядом с милордом, не смея повторить свой вопрос, который был показательно проигнорирован. Неужели она снова заслужила немилость самого дорогого человека? Того, кто был рядом почти с самого ее рождения. Того, кто смотрел на нее с нежной теплотой когда-то, не обращая внимание на ее нечеловеческую сущность. Того, кто пробуждал самые потаенные желания, понимал ее язык и саму ее суть. Что она сделала не так? Глава встал возле окна, глубоко задумавшись. Химари казалось, будто в этот момент решается ее судьба. Сердце бешено застучало. Милорд, не прогоняйте меня! Пожалуйста, высшие сущности, боги и стихии, дайте мне еще один шанс! Я сделаю все! Прошу вас, донесите мои чувства до него… Химари так и не осмелилась нарушить тишину, даже задержала дыхание, не двигаясь с места.

Как вдруг милорд резко развернулся и сдавил ее в крепких объятьях. Это было настолько неожиданно, что Химари не знала, как реагировать, только растерянно переводила взгляд с вида за окном на близкую каштановую шевелюру. Ее подбородок покоился на плече милорда, и она хорошо чувствовала его запах. Конечно, немного мешались медицинские мази и грязь после сражения, но среди них чуткий кошачий нюх всегда безошибочно распознавал знакомый родной запах, напоминавший аромат цветущего орехового дерева.

— Ми-милорд?

— Прости. Я не могу без тебя.

Огромный многотонный камень свалился с плеч. Химари счастливо вздохнула:

— Я тоже. Не смыслю жизни без вас, милорд.

— Отныне никаких "милордов", слышишь?! — резко произнес глава, разорвав объятья и пристально смотря ей в глаза.

— Но как же тогда мне обращаться к милорду?

— У меня имя есть.

— Амакава-сама?

— Не так!

— Юто-сама?

— Проще!

— Ю-юто?

— И года не прошло.

— Милорд Юто!

На лице главы появилось какое-то зверское выражение, так что я поспешила исправиться:

— Простите… прости, Юто.

— Да-да, теперь жених может поцеловать невесту, — едко произнесла Сидзука рядом.

Оглядевшись, Химари заметила, что их компания привлекла внимание небольшой толпы учеников. Что же это? В какое неудобное положение она поставила ми… Юто. На людях надо держать дистанцию, иначе будет нанесен урон чести Амакава. Связь человека и такой, как она — табу среди экзорцистов.

Лучики солнца проникли через щели в занавеске, мягко касаясь моего лица. Я сладко потянулся. Где-то в ногах, как обычно, обреталась Сидзука, сбоку же меня грела Химари, счастливо посапывая. Я резко поднялся с кровати и, сделав переворот в воздухе, идеально приземлился на пол. Свет бурлил во мне, требуя куда-либо направить распиравшую энергию, а от вчерашнего ранения почти и следов не осталось:

— Народ, подъем! Нас ждут великие свершения! Му-ха-ха-ха!

— Ня-я-яу, — широко зевнула бакэнэко.

— Что ты такая сонная, Химари?

— Не могла заснуть полночи, — чуть смутившись, призналась девушка.

— А-а, тогда можете еще поваляться. Я займусь завтраком.

— Нет! Я буду помогать милор… Юто!

— (Не понимаю!) — воскликнула Химари на перемене после закончившегося урока артефакторики.

— (И что же тебе не понятно?)

— (Почему руна Вперед работает по-другому, если комбинировать ее с руной Помощь?)

— (Почти все руны действуют иначе в связке. Если добавить еще и третью, то итог снова изменится.)

— (Ясно! Это как приемы в боевых искусствах. Один и тот же удар в разных связках может привести к иному результату.)

— (Примерно.)

— (Ты так просто объясняешь!) — обрадовалась девушка.

— Вы чего тут устроили, нано?! — услышали мы недовольный голос Сидзуки.

Обернувшись, мы заметили, что ближайшие ученики смотрят на нас во все глаза.

— Амакава-сама, а это… что сейчас было? Вы… някали? — спросил Саватаро Ларен.

Упс. Действительно не заметил, как мы с Химари перешли на нэкотарго.

— Особый магический язык, — ответил я с каменным лицом.

— Звучит весьма мило, — заметила Мейко. — Ему можно научиться?

— Нет! Надо иметь особый дар, чтобы стать нэкоустом! — пояснила мечница. — Юто владеет им в совершенстве!

— "Юто"? В ваших отношениях что-то изменилось? — поинтересовалась проницательная Аяко.

— Мы встречаемся, — просто ответил я, прежде чем Химари ляпнет какую-нибудь глупость.

— Но Юто! Ведь нельзя так открыто заявлять! Будут недовольные среди экзорцистов.