Немного спереди и справа от грозного престола располагался другой, сам по себе внушительный и достойный любого монарха, но маленький и неприметный в сравнении с соседом. Возле этого Сиденья Регента возвышался Азраил в полном доспехе; Меч Тайн он положил на большой овальный стол перед тронами, предназначенный для заседания. Его крышку, почти тридцати метров в длину и десяти в ширину, когда-то густо покрывал красный лак, но за сотню веков он истерся, потемнел, и поверхность приобрела темно-коричневый, почти черный цвет. По краям деревянного эллипса виднелись сколы и вмятины — следы кулаков, стучавших в поддержку выступлений; ножей, воинственно вонзавшихся в плашки; керамитовых пальцев, ударами подчеркивающих ключевые моменты речей. Крылатый меч, выложенный сусальным золотом в центре стола, окружало еще шесть символов: ключ и ворота, песочные часы и язык пламени, клинок и латная перчатка. Значение их забылось еще в стародавние времена.

Так выглядело место публичных встреч руководства ордена, известный всем зал собраний правящего совета, так не похожий на сокрытые от непосвященных покои Внутреннего Круга. Любой мог прийти в чертог и галереи над ним, чтобы понаблюдать за дебатами и клятвами своих командиров, однако за десять тысяч лет здесь редко появлялось больше горстки Темных Ангелов, свободных от несения службы. Исключения случались редко, в поистине исторические моменты, когда верховный магистр отзывал с фронтов все братства.

Сегодня такого не произошло. Война продолжалась, роты ордена по-прежнему бились по всему Рамиилу, сдерживая повстанцев и противодействуя угрозам со стороны Повелителей Ночи и других изменников. В знак своего возвышения Азраил дал офицерам полдня увольнительной, которую следовало провести здесь, в размышлениях и дискуссиях. В пределах Скалы верховный магистр был воплощением абсолютной власти, но не тираном.

За совещанием с интересом наблюдали несколько рядовых воинов, еще не излечившихся от ран, а также около сотни неофитов и скаутов, которым впервые довелось лицезреть подобное мероприятие ордена. Юноши, кроме того, радовались перерыву в тяжелых, рутинных занятиях и тренировках. Одни сохраняли серьезность, предполагая, что именно так нужно вести себя в подобной обстановке, другие оживленно переговаривались, обмениваясь легендами и слухами о каждом герое братства, входившем в грандиозный чертог.

В стену напротив тронов были вделаны исполинские двери с резьбой в виде Ангелов Смерти на обеих створках. Посмотрев на них, Азраил невольно вспомнил свое испытание и незаметно поежился.

У входа стояли два неофита не старше шестнадцати терранских лет, одетые в темно-зеленые накидки и табарды. Первый юноша, державший длинный горн, возвещал призывной нотой о появлении очередного старшего офицера. Как только в Десятичном зале смолкали отголоски трубы, второй послушник оглашал имя и титулы члена совета.

— Баллан, капитан Седьмой, владыка Несломленных, магистр хранителей!

Под шипение и хрип гидравлических приводов в протезах левой руки и позвоночника Баллан пересек палату и занял место рядом с Арафилом из Шестой роты.

— Капеллан-магистр Денатиил, носитель Эбеновых свитков!

Высокопоставленный духовник сел с другой стороны овального стола, возле Асмодея, недавно назначенного магистра покаяния. Азраил обратил внимание, что капелланы даже не посмотрели друг на друга. Пришедший раньше Дагонет то ли не заметил взаимной неприязни подчиненных, то ли решил не поднимать этот вопрос на людях, в общем зале.

— Калогрант, капитан Восьмой, владыка Гневных, магистр осуждения!

От лысого черепа сравнительно невысокого воина с тяжелым подбородком и густыми бровями отразился свет сотен потолочных люменов. Найдя темными глазами Азраила, он так и не отвел взора от верховного магистра, даже после того, как расположился за столом.

— Ксероф, капитан Девятой, владыка Беспощадных, магистр реликвий!

Следом явился Сафамед из Десятой, потом эпистолярий Далгар, за ним еще один капеллан реклюзиама по имени Сапфон. Наконец прибыли все тридцать воинов из совета ордена, за исключением одного.

Последним пришел Темный Ангел в терминаторском доспехе с недавно нанесенными геральдическими знаками. В руке космодесантник держал Меч Безмолвия — еще один клинок Небесного Камня, родственный оружию Азраила, — протягивая его верховному магистру рукоятью вперед.

При виде воина герольды умолкли. Все присутствовавшие офицеры встали, повернувшись к нему. Со свистом и лязгом металла они извлекли мечи из ножен, сняли с перевязей топоры, молоты и булавы. Тридцать восемь оружий воздели они против новоприбывшего — тридцать восемь артефактов братства, известных миру лучше их нынешних владельцев, обратились против незваного гостя.

Тогда поднялся Азраил, взяв со стола Меч Тайн.

— Первый из назначенных мною, — объявил он, — Ланваль из Первой, владыка Крыла Смерти, великий магистр Рыцарей Калибана.

— Сюда меня призвал мой господин! — Голос терминатора с легкостью достиг самых дальних уголков зала. Вытащив Меч Безмолвия, он указал блистающим клинком на Азраила, потом на других офицеров. — Я пришел, верный моему долгу. Все ли здесь принимают меня?

На несколько секунд опустилось молчание. Ветеран без робости, с непреклонным выражением лица переводил взгляд с одного лидера братства на другого.