— Брат-капеллан, ты перехваливаешь меня.

— Во-вторых, ты займешься Охотой, и это станет определяющим, — продолжил Дагонет. — Я — страж души ордена, Иезекииль — хранитель его тайн. Тебе необходимо познать и то и другое: именно от трудов во Внутреннем Круге будет зависеть, чего ты добьешься, какое наследие оставишь братству. Немногие узнают об этих достижениях, и почти никто не станет воспевать их.

— Левая и Правая Руки держат бразды правления Внутренним Кругом, — вступил библиарий. — Ты должен быть уверен, что владельцы этих титулов достойны особых полномочий и доверия. Не следуй решениям Наберия — выбирай сам, свободно и основательно.

— Я сделал выбор, — ответил Азраил чуть жестче, чем намеревался. Чтобы успокоиться, он неторопливо ушел за стол и сел. — У меня нет лучших кандидатов, и я не желаю тратить время на дальнейшие поиски. Пусть мое повышение станет сигналом к немедленным действиям — к наступательному порыву, а не застою.

— Как угодно. — Дагонет встал.

Глава библиариума тоже поднялся, но промолчал.

— Брат-капеллан, поговорим на совете, — сказал владыка ордена, давая понять, что тот может идти. — Иезекииль, задержись ненадолго.

После ухода магистра святости Азраил оперся локтями о стол, возложил подбородок на кулаки и посмотрел на старшего библиария. Псайкер ответил ему немигающим взглядом разных глаз, и верховный магистр заставил себя выдержать этот испытующий взор.

— Тебе известно, как меня проверяли Хранители-во-Тьме?

— Только о той части, где я присутствовал, — ответил Иезекииль. — Наберий хотел рассказать мне о пережитом, но я отказался слушать, и теперь не стану. Все, что происходит между тобой и Хранителями — тогда, сейчас, в будущем, — касается только тебя.

— После испытания я избавился от некоторых сомнений, но появились новые. Боюсь, их даже больше. Мне напомнили о многих моих ошибках и поражениях.

— Покажи мне лидера, который никогда не ошибался, и я скажу: «Вот человек, не получавший полезных уроков». Мы восславляем победы, но пройти через горнило поражений не менее важно.

Азраил кивнул, приободренный словами библиария. Он по-прежнему не сводил глаз с Иезекииля, но того как будто не беспокоило пристальное внимание нового повелителя.

— Кто ты? — наконец произнес владыка Темных Ангелов.

— В этом вопросе сокрыт другой, брат-командующий. Что именно ты хочешь узнать обо мне?

— Мне ведомы твои обязанности, Иезекииль, и почетные звания. Я могу просмотреть записи о твоих подвигах, о том, каким ты был послушником. Мне известно даже о твоей роли в тайной миссии ордена, о взаимоотношениях между тобой и Падшими. — Азраил откинулся в кресле. — Но все это — твои деяния, твой долг. Скажи мне, кто ты есть? Что ты значишь для меня?

— Невозможно определить неопределимое, — медленно проговорил библиарий. Пройдя мимо господина, он жестом указал на россыпь бриллиантов за окном. — Что такое звезда? Лучик света. Чудовище, пожирающее планеты. Дарительница жизни. Масса нестабильных атомов. Маяк.

— Наберию ты тоже не отвечал прямо? — буркнул Азраил.

— Я — тот, кто необходим верховному магистру. — Положив ладонь на крышку стола перед командиром, псайкер расставил пальцы. — Если угодно, я — твой наперсник. Если понадобится, я — твой советник. Если пожелаешь, я — твой судья. Если потребуется, я — твоя совесть, твой силовик, мститель, наставник и критик. Я буду всем и каждым из них.

— Ты, верно, имел в виду «можешь быть»?

Выпрямившись, Иезекииль обратил на Азраила свой нечеловеческий взор, немигающий и пристальный. Библиарий словно бы вырос; тени в комнате удлинились, и во мраке золотые искорки в настоящем глазу засверкали ярче, а сияющая красным искусственная линза как будто приблизилась к магистру ордена.

— Я не избираю ролей, как и ты, Владыка Скалы. Я просто буду тем, кто окажется нужен тебе, — созданный твоими решениями, сформированный твоими поступками.

Повелитель библиариума отвел глаза, и зал вернулся в прежнее состояние.

— Ты должен понять простую вещь, Азраил, — не оборачиваясь, добавил псайкер. — Я могущественнее тебя. Благодаря моему дару и обучению я переродился в существо, которое настолько же превосходит космодесантника, как ты превосходишь обычного человека. Если бы я захотел, то убил бы тебя на месте, даже не доставая меча.

Магистр ордена вскочил, готовя гневную отповедь, но осекся — Иезекииль повернулся к нему с выражением лица не воинственным, а скорбным.