— Если мне поручат командование, я не стану отказываться. Но искренне могу сказать, что не жажду повышения. Мне подойдет любая роль, в которой я буду полезен ордену.

Они поднялись на пятьдесят метров. Теперь кабина слегка раскачивалась; свободного пространства наверху стало меньше, и лязг цепей звучал громче.

— А вы желаете руководить, великий магистр? Стремитесь командовать? — Вопрос Велиала прозвучал тихо, уважительно и совершенно неожиданно.

Азраил помолчал секунду, подбирая нужные слова.

— Нет, брат, Я рожден для этого.

Проскрипев еще пару десятков метров, лифт доставил воинов на этаж, где сигнал Наберия был сильнее всего. Сержант потянул вбок тормозной рычаг, и клеть, содрогнувшись, остановилась. На сенсориумах сливались воедино тепловые, световые, шумовые отклики. Из очертаний силовых кабелей и люменов, систем жизнеобеспечения и панелей управления дверьми в инфопотоке сформировалась скелетная модель небольшого тамбура перед просторным залом. Через двадцать метров изображение размывалось, но пульсации маячка на броне магистра ордена неодолимо манили к себе.

— На то воля Льва, — произнес Азраил, нажимая руну у выхода. Со скрипом раздвинулись створки.

Вестибюль примерно десятиметровой длины оказался немногим шире кабины. В отличие от всего комплекса, обставленного аскетично, в военном стиле, эта прихожая была пышно украшена. На потолке сверкала люстра, сабатоны великого магистра утопали в толстом ковре.

За баррикадой из деревянных скамей и столов укрывались два десятка отступников. Среди них Азраил заметил и еретехов — таких же, как те, что атаковали воинов на первом этаже, — и солдат, товарищи которых обороняли внешние укрепления Железного Сталагмита.

В открытую кабину хлынул яростный поток выстрелов. Пули и лазерные лучи рикошетили и шипели, врезаясь в доспехи терминаторов или стены. Шагая навстречу буре, великий магистр выпустил очередь болтов в перевернутую столешницу прямо перед собой и разнес на куски троих повстанцев.

Из-за спины командира открыл огонь Велиал. Его снаряды превратили какой-то диван в груду щепок и клочья обивки; окровавленные тела врагов, прятавшихся за мебелью, сползли по обоям пастельного цвета.

В дальнем конце вестибюля распахнулись двери; укрываясь за их рамой, новые противники обстреляли воинов. Азраил ответил длинной очередью из штурмболтера — каждый разрывной снаряд обращал участок оштукатуренной стены в пыль, пробивая ее насквозь в смертоносных фонтанах щепок и осколков кирпичей.

Пронзительный скрежет сообщил о прибытии второго лифта, и секундой позже остальные бойцы Велиала ворвались в тесный проход, безошибочно наводя оружие на бунтарей. Хотя болты прочертили пламенные следы в сантиметрах от сержанта и великого магистра, случайные попадания им не грозили.

Доверив зачистку тамбура боевым братьям, Азраил без промедления направился ко входу в зал. Широко шагая, он подошел к порогу, где лежали грудой тела пяти солдат. Еще один мятежник попытался ударить терминатора створкой двери, но тот выбросил вперед силовой кулак, и деревянная панель разлетелась ворохом острых лучин, пронзивших лицо и горло врага. Раненый отшатнулся с криком, захлебываясь кровью.

Дальше начиналась темнота. Лишь на созданной сенсориумом проекции великий магистр увидел, что помещение тянется не меньше чем на сотню метров в направлении центра донжона. Палату окружал лабиринт небольших комнат и коридоров — отдельных кабинетов, складов и служебных проходов.

В центре всего этого яркой звездой сиял сигнал Наберия, манивший Азраила подобно пению сирены. Космодесантник почти не замечал ни повстанцев, что занимали позиции с обеих сторон зала, ни шквального огня, высекающего искры из доспеха.

Включив прожекторы брони, он залил помещение ослепительным светом. Закрываясь от сияния, мятежники стали уязвимыми целями, и великий магистр непрерывными очередями скосил десяток врагов за несколько секунд.

По стенам и потолку зала ползли кабели и трубы, похожие на щупальца; на полу они сплетались змеиными кольцами. Из вентиляционных решеток-ртов вырывались клубы пара и газов, мерцающие цветные индикаторы словно бы смотрели на Азраила из витков полуорганических устройств.

Пройдя еще несколько шагов, терминатор осветил то, что скрывалось в глубине зала. Увиденное заставило воина оступиться.

Наберий висел в разбитом доспехе, пронзенный во множестве мест паутиной из железных шипов и ребристых трубок. Внизу, на забрызганных кровью клубках, лежали его шлем и сломанное древко знамени ордена. Полотнище стяга, обгоревшее и грязное, покрывало вздымающуюся полумеханическую массу. Его открытые глаза казались белыми на маске лица, багряной от длинной кровоточащей раны на лбу. С головы космодесантника черными слезами стекала блестящая маслянистая жидкость. Верховный магистр непрерывно шевелил губами, безмолвно повторяя какие-то слова.