— Он идет сюда! — крикнул Рансен.

— Спускает шлюпки! — закричал с кормы Петр.

Наконец на борту «Зари» появились улыбающиеся японские матросы.

Было решено, что доктор Томсен поедет один для переговоров с капитаном. Так как «Заря», по мнению Дика и матросов, могла продержаться еще несколько часов, то нужно было принять все меры, чтобы спасти ценные коллекции.

— Вы и Нэлли поедете со мной, — сказал доктор Петру.

— Нет, я перееду на японский пароход вместе со всеми товарищами, — твердо отвечал юноша.

Во время пребывания Томсена на «Никко-Мару» Петр вытащил из каюты свой аппарат и ящик со снятыми фильмами. Все это уцелело.

Вместе с Вудом он выволок также ящик со своей коллекцией и чемодан с вещами Нелли. Остальной багаж не было возможности достать, так как трюм уже залило водой.

К большому огорчению Томсена, как аквариум, так и половина банок со спиртом, в которых хранились ценные экземпляры морских животных, оказались разбитыми. Четыре часа длилась перевозка коллекций с «Зари» на японский пароход, и вот наконец все уцелевшие члены ее экипажа были перевезены на «Никко-Мару».

— Нам предстоит карантин. У японцев на этот счет очень строго, — сказал Дик.

Прибывших поместили в просторном лазаретном отделении. Оно находилось в нижней палубе носовой части парохода. Здесь все было выкрашено белой баковой краской и поражало своей чистотой. Две сестры милосердия в белых платьях и высоких накрахмаленных шапочках, напоминающих поварские колпаки, встретили прибывших.

По японскому обычаю, им сейчас же было предложено вымыться в ванне. Когда все снова собрались вымытые и одетые в лазаретные кимоно, слуга-японец принес чай и белый хлеб с маслом.

— Сейчас придет доктор и произведет вам медицинский осмотр. Таков уж у нас порядок. Мы очень боимся заразных болезней, — заявила сестра.

Не успела она проговорить эту фразу, как в лазарет вошел высокий брюнет в синем морском пиджаке, белых брюках и в фуражке с чехлом. За ним утиной походкой ковыляла маленькая сестра милосердия.

Нэлли и Петр так и впились глазами в вошедшего.

Они сразу узнали в нем доктора Брауна. Он сильно изменился с тех пор, как юные путешественники в последний раз видели его в Гонолулу. От чрезмерного употребления виски лицо его обрюзгло, покраснело, а нос принял слегка сизоватый оттенок. Глаза доктора уже не сверкали, как прежде, а казались оловянными, безжизненными.

Ленивым взглядом он окинул прибывших и спросил:

— Который из вас доктор?

— Я, коллега, — выступая вперед, ответил доктор Томсен.

— Очень рад, — сказал Браун, пожимая норвежцу руку. — Я думаю, что медицинский осмотр будет излишним, раз вы здесь налицо.

— Как вам будет угодно, коллега, — отвечал Томсен. — У нас на «Заре» не было ни одного случая заразного заболевания. Мы все совершенно здоровы и лишь очень утомлены. Впрочем, имеются ушибленные во время тайфуна.

— Ну, и прекрасно, — заметил Браун.

С этими словами он взял из рук сестры список спасенных, сделал на нем пометку, попрощался с Томсеном и вышел, не взглянув даже на остальных путешественников.

— Ты заметил, что он пьян? — шепнула Нэлли на ухо Петру. — Вот напугал он меня! — облегченно вздохнув, сказала девочка.

— Да, это было бы очень неприятно, если бы он начал нас осматривать, — заметил Петр.

— Ну, друзья, вам надо быть осторожными, — подходя к Нэлли и Петру, сказал Дик.

— Разве нам и в Японии угрожает опасность? — спросила Нэлли.

— Если он вас узнает, то, конечно, нам нелегко будет от него отделаться, — отвечал Дик. — На этот раз все обошлось благополучно. Однако, нам всем следует быть начеку, — добавил он.

В течение двух дней пути доктор Браун не появлялся в лазарете и, как говорил Томсен, он без просыпа пил, не выходя из своей каюты. Наши путешественники проводили большую часть времени, сидя на палубе в носовой части парохода, куда не допускались прочие его пассажиры. Только доктор Томсен ежедневно виделся с командиром и Брауном. Умный норвежец умело отвлекал их внимание от своих товарищей.

Высадка в японском порту Кобе произошла без осложнений.

Доктор Браун первым съехал на берег, а прибывший на «Никко-Мару» портовый врач-японец поверхностно осматривал пассажиров и, переговорив с Томсеном, выдал всем, взятым с «Зари», пропуска.

Несколько репортеров от местных газет старательно записывали, что им рассказывали Дик и доктор. К остальным людям из экипажа «Зари» никто не обращался.

После обеда Дик пригласил всех товарищей на бак, т.-е. на переднюю часть парохода.