Неделяев сдержал усмешку, мысленно повторив "они". Дом лучше некуда, думал он, дров рядом сколько хочешь, еды, конечно, хватает, а что за душой у этого Митрия?

Появившийся в комнате хозяин без шубы оказался стройным, худощавым, на нём был тёмно-зелёный сюртучок. Умное лицо излучало внимание. Он чуть повёл головой в сторону стоявшей с покорным видом женщины.

– Авдотья нам куропаток изжарит, - произнёс с подкупающе любезным выражением и в то время, как женщина выходила, деловито объяснил: - Они у меня в холодной кладовке висят. Она насыплет в жаровню углей из печи и над ними изжарит на вертелах. Пока управится, мы с вами попьём чаю со сливками, чайник на плите.

Гость кивнул, сказал с расстановкой:

– Я гляжу по вашему разговору, вы - городской. И как вам тут в лесу?

– Имеете в виду - не скучно? Тут не заскучаешь. Лес - великая сила!

Маркел мгновенно подобрался, выдохнул, заводясь, побуждая продолжить:

– Великая сила?

– Ну, возьмите хотя бы, сколько он дал людям жилья! А сколько всего другого? Устанешь перечислять!
– произнёс с пафосом молодой человек.

Неделяев прервал его со зловещей усмешкой:

– А какая великая сила - лесной пожар...

У хозяина напряглось лицо: к чему клонит гость?

– Вызвать на землях врага, на его радость, - проговорил тот со злорадством.

"Вон оно что!" - сообразил Борисов и в тон Маркелу заметил:

– Это будет сокрушительно! А когда там установится советская власть, лес можно снова насадить.

– Верней верного!
– воскликнул в подъёме Неделяев.
– Главное - сокрушать страшным огнём и смерчами!
– и выговорил раздельно: - Как велит идея всемирного могущества.

– Идея победы коммунизма!
– воскликнул и Борисов, изображая воодушевление.

Сердце Маркела тронуло расположение к нему.

– Наука, конечно, уже открывает для нас великие силы, - сказал он мечтательно.

– Коммунизм - это наука. Значит, она и откроет всё, что нужно для его победы!
– с твёрдостью заверил Борисов, мысленно потирая руки: понял я, на чём ты свихнут.

Он попросил гостя чуток подождать и принёс на подносе из кухни чайник с кипятком, маленький фаянсовый чайник для заварки, кувшинчик со сливками, сахарницу с кусочками колотого сахара, чашки. Маркел пересел с дивана на стул у стола, хозяин, налив ему и себе чаю, сливок, сел напротив. Приступили к чаепитию, и Неделяев спросил хозяина, представляет ли он огромный летающий плот из стали.

– Представлю, если расскажете, - с простотой и доверчивостью произнёс Борисов, и Маркел, смакуя и чай со сливками, с сахаром в прикуску, и свой рассказ, принялся описывать, как плывущий в небе невероятной тяжести плот будет опускаться на вражьи города, превращая дома в пыль, а врагов - в лепёшки. Хозяин слушал с радостным интересом и всё больше нравился Неделяеву, чья чашка быстро опустела. Наливая её заново, хозяин спросил, улыбаясь:

– Заметили, наверно, что чай для вас непривычный?

Маркел не заметил, и Борисов объяснил:

– Он из трав и кореньев, которые знает Авдотья. Я её взял из глухомани в Бузулукском бору, она никогда не видела города, зато в лесу и сама прокормится, и другого прокормит, а надо - вылечит. Как она умеет готовить дичь! с какими приправами! А как сушит, солит, маринует грибы! Она мне не перестаёт открывать, какие таятся в лесу прелести.

– Интересно...
– проговорил Маркел, выжидательно глядя на лесничего, полагая, что он, умный человек, сейчас скажет что-то ему нужное.

– Время трудное, для многих голодное, - рассуждал тот, - но если у леса живёшь и есть ружьё, стреляй зайцев. Однако кое-кто хочет получать без труда и не только сам кушать, но и продавать.

– Ну-ка, ну-ка, кто это?
– вырвалось у Маркела, который посуровел лицом.

– Самсон Вантеев, - назвал имя лесничий, - он из бывших лакеев, в Красной армии был ординарцем командира полка, тот его прогнал в конце войны - видать, за кражи у населения, а, может, и не за одно это.

Лесничий умолк, всем видом выказывая сожаление, что приходится рассказывать о нечистом на руку человеке, затем дружески поведал:

– Я по долгу службы слежу, чтобы хищнически не истребляли животных, но старых отстреливаю. И отправляю мясо руководящим товарищам в Сорочинское, в Бузулук. Они работают, не смыкая глаз, и, конечно, им и их семьям не хватает пайка.

– Я по своему пайку сужу - не разъешься!
– вставил Неделяев.

– Вы понимаете, я делаю без всякой корысти, - доверительно, с теплотой произнёс Борисов, после чего нахмурился: - А Вантеев так и следит за моим домом. Живёт недалеко в деревне, к нему изба брата перешла, тот от тифа умер. И нет у человека другого дела, как ко мне заглядывать. Привезу из леса убитое животное, а он уж тут как тут.
– Голос лесничего задрожал: - Грозит - поеду в Самару и докажу, что вы вовсю дичь бьёте и продаёте мясо.
– Лицо Борисова порозовело, весь его вид говорил о незаслуженной обиде.