– Я не испытываю к тебе ненависти и никогда не испытывал. – Взгляд Роберта метался от Люсьена к Эвелин и обратно. – Я знаю, ты не веришь мне.

– Ты прав, – хмыкнул Люсьен.

– Если хочешь знать, на самом-то деле я всегда восхищался тобой, Люсьен. – Он невесело усмехнулся. – У меня был титул, но ты обладал достоинствами, которые вызывали восхищение света. Даже наш отец говорил об этом.

– Как трогательно.

– Ты добивался успеха во всем, чем бы ни занимался, – и в делах, и с женщинами, – продолжил Роберт, переведя извиняющийся взгляд на Эвелин. – Ты был превосходным стрелком, и о тебе всегда говорили очень уважительно. Но я должен был стать герцогом.

– А я никогда не мог стать герцогом.

– Ты бы был гораздо лучшим герцогом, чем я, – прошептал Роберт.

– Какое это имеет отношение к тому, что происходит сейчас? Через час мне нужно везти выкуп, чтобы вернуть дочь. Если ты не хочешь сказать мне, где она...

– Почему ты не слушаешь меня? Я не имею никакого отношения к похищению твоей дочери. Она же моя племянница! Как я мог причинить ей вред?

– Так же, как ты пытался убить своего брата.

– Я не предпринимал попыток убить тебя, Люсьен. Я оплакивал тебя, горевал, считая тебя погибшим. – Его голос сорвался, и он опустился в кресло.

– Я думаю...

– Люсьен. – Положив руку на плечо мужа, Эвелин прервала его очередное язвительное высказывание. – Я думаю, он говорит правду.

– Конечно, я говорю правду! – На лице Роберта отразилась горечь. – Да, я ненавидел тебя из-за произошедшего с Викторией, однако я возненавидел тебя еще больше, когда осознал, что рад тому, что ты сорвал мое обручение. Я был слишком молод для женитьбы.

– Ты же был чертовски помешан на ней. – Сдерживаемый поглаживавшей его руку Эвелин, Люсьен немного расслабился.

– Моя мать из года в год твердила мне о том, что Виктория будет моей женой, и я привык к этой мысли. Но когда подошло время официального объявления дня нашей свадьбы, я понял, что еще не готов жениться. Ведь мне было всего девятнадцать лет. Однако мать настаивала.

– Тем не менее, ты строил из себя разъяренного жениха.

– Я не мог выдать своих истинных чувств. Мать тогда рассвирепела бы.

– Ты уже не мальчик, Роберт. Не позволяй ей контролировать каждый твой шаг.

– Моя мать иногда бывает чудовищем, – вздохнув, сказал Роберт. – Поскольку я не мог показать ей, что горюю по поводу твоей гибели, я в память о тебе купил Торнсгейт. Я ничего не трогал в доме. Все осталось таким, как было, когда ты пять лет назад уехал оттуда.

Люсьен насторожился:

– Ты приобрел мой дом как память?

– Да. – Роберт похлопал по карманам. – В сущности... а-а, вот оно. – Он вынул лист бумаги из кармана сюртука. – Я возвращаю его тебе как свадебный подарок. У меня просто не было возможности сделать это раньше.

– Вы были чересчур заняты спорами, – язвительно заметила Эвелин.

Люсьен, не торопясь, взял бумагу, которую протянул ему Роберт.

– Так, значит, не ты организовал мое похищение?

– Господи, конечно, нет. Я восхищался тобой, – Роберт пожал плечами, в то время как супруги обменялись недоверчивыми взглядами. – Правда. Только я не мог показать это. С моей стороны было бы опрометчивым признаваться в привязанности к незаконнорожденному брату, особенно мне не хотелось, чтобы это дошло до ушей моей матери.

– Теперь ты герцог, Роберт. Может быть, тебе стоит подумать о том, чтобы переселить мать в дом, который отошел ей по наследству?

Роберт поморщился.

– Это не так-то легко сделать.

– А ты попробуй. – Люсьен растерянно изучал купчую на особняк Торнсгейт. – Не знаю, что и думать обо всем этом. Я считал, что это ты заплатил за мою смерть.

– Нет, не я. – Роберт встал. – Знаю, я был не лучшим из братьев, но хочу, чтобы мы забыли о прошлых обидах и впредь вели себя, как настоящие братья. – С этими словами он протянул Люсьену руку.

Люсьен долго смотрел на эту руку, и Эвелин испугалась, что он так и не пожмет ее. Однако закончилось все тем, что он все-таки обменялся с Робертом рукопожатием, свидетельствовавшим об их примирении.

– Значит, вы всерьез говорили о том, что хотите наладить отношения с братом? – сказала Эвелин.

– Конечно, – с кривой усмешкой ответил ей Роберт. – К сожалению, мне нелегко даются нужные слова. Меня часто подводит вспыльчивость.

– Похоже, это ваша фамильная черта характера, – заметила Эвелин, многозначительно взглянув на Люсьена.