На длинной грунтовой дороге, которая пересекала Сертонские поля, показался конный разъезд мавров, полтора десятка всадников на приземистых лошадках. Трогать их смысла не было, и они прошли мимо.

За конными разведчиками двигались основные силы бирмингемцев, лучшие пехотные роты, среди которых выделялись гвардейцы герцога Магомеда "черные львы". Как правило, все воины передовых рот были в новеньком одинаковом камуфляже, с ранцами за плечами и автоматическим оружием. Вот тут бы и ударить, чтобы одним ударом разгромить элитные подразделения противника, но я снова решил обождать. Пусть идут - достанем в свой черед. А пока наша основная цель - захват рабов.

Наконец, пошли обозы и пленные. Колонны белых еле тащились по дороге, а вокруг них суетились конвоиры с волкодавами. Причем я заметил, что Лихой, который, как обычно, находился неподалеку, привстал и злобно зарычал. По какой-то причине разумному псу не понравились волкодавы мавров. Однако с чем это связано я не знал и решил не забивать себе голову.

– Пора!
– ко мне подскочил Рус, который в этой операции отвечал за координацию отрядов и тянул штабную работа: - Мечник, отдавай приказ! Сейчас накроем "черных львов" артой, выкатим в поле на броне, постреляем недобитков и в дамках!

– Погоди!
– я покачал головой.
– Еще не все пленные в поле!

– Да черт с ними!

– Отставить! Я сказал - ждать приказа!

– Принял, - он кивнул и отступил.

Сертонские поля тянулись на шесть километров в длину и на два с половиной в ширину. Авангард вражеских войск миновал открытое пространство, начал скрываться в зеленке, и одновременно с этим последняя колонна пленных вышла в поля. Вот теперь пора.

Я посмотрел на Руса:

– Начинаем!

Он кинулся к радиостанции, отдал приказы пехотинцам и артиллеристам. После чего мавров накрыли наши самоходки и минометы. Тяжелая артиллерия ударила по авангарду, который скрылся из вида, и начала лупить по квадратам, а минометы накрывали арьергард. Центр пока не трогали.

Взрывы поднимали вверх вырванные из земли комки грунта и кусты. Осколки кромсали тела людей, и противник не понимал, что происходит. Шли себе вояки, возвращались домой из удачного похода, и знали, что опасности нет. А потом раз - вокруг взрывы. И что делать? Занимать оборону или спасаться бегством.

Мавры стали разбегаться. Не все, но большинство. Авангард, как сообщала разведка, которая присматривала за "черными львами" с безопасного расстояния и корректировала огонь самоходок, несмотря на обстрел, отходил более-менее организованно. А вот арьергард и конвой, бросая добычу, драпали так, что пятки сверкали. Ну а пленники, понятное дело, уткнулись лицами в грунт. Они сбежать не могли. Мавры людоловы опытные и пропускали через строй пленных крепкие доски, бревна или металлические трубы, а затем приковывали к ним людей. Даже если один побежит, ничего не выйдет, он прикован к общему ограничителю.

Артиллерия прекратила обстрел, боеприпасов у нас не так уж много и они не казенные. Взревели движки бронемашин. Они выкатились из засады в поле и за ними последовали пехотинцы. Вся эта хорошо подготовленная толпа убийц прокатилась по Сертонским полям, прошла между колоннами рабов, которых сразу взяли под охрану, и начала преследование мавров.

Бум-м! Бум-м!
– снова по наводке разведчиков по противнику отработали серьезные калибры.

Ви-у-у!! Ви-у-у!
– их поддержали минометы.

И опять относительная тишина. Я покинул свой наблюдательный пункт и на резервном "джипе" подкатил к забитой пленниками дороге.

Что характерно, на лицах многих рабов была заметна явная радость. Как и Тедди Аргайл они считали, что если наша кожа одного цвета, мы их освободим. Вот учит людей жизнь, раз за разом макает мордой в дерьмо, а они все равно надеются, что все будет хорошо. И белые из Рединга уже позабыли, как прогоняли викингов, ибо они поклоняются не тому богу. Они уже забыли, как выжигали села и городки врагов, не оставляя никого в живых. Все это мозг услужливо вычеркивал из памяти, оставляя только самые светлые и добрые моменты, а затем вытаскивая на поверхность надежду.

Тяжело вздохнув, я перестал всматриваться в лица пленников и выехал к передовой колонне, в которой, как мне сообщили, находились самые ценные рабы: механики, оружейники, кузнецы и строители. В ней было около семисот человек. Оборванные и грязные, избитые и потерявшие веру в своего Главнокомандующего, люди сгрудились в кучу и замерли без движения. "Джип" остановился, и я встал на кресло, окинул толпу взглядом и на английском языке задал вопрос:

– Кто старший!?

Никто не решался ответить и я представился:

– Я граф Александр Мечников! Кто меня знает!?

Над толпой поднялась рука:

– Я тебя знаю.

Наши бойцы сразу метнулись в толпу, отстегнули пленника и подвели ко мне. Это был высокий, под два метра, худой парень в порванном сером бушлате. Лицо знакомое, где-то видел, скорее всего, на торговой сделке с Квентином Дойлом. Но сразу его вспомнить не получилось, и я спросил:

– Кто ты?

– Джон Риф, оружейник.

– Чем именно занимался?

– Основная специализация - подрывное дело и взрывчатые вещества.