— Найл, Найл... Боже, о... о, Боже, — эти слова слетают с моих губ, и я кончаю.

Я целую ее, пока мой оргазм не начинает затухать, и чувствую свой вкус на ее языке.

А потом, когда мы приходим в себя, Найл перекатывает меня на спину и оказывается сверху. Прижав мои плечи руками, она всем весом наваливается на меня. Склоняется надо мной. Ближе. Ближе.

— Ты сказал, что до сих пор влюблен в меня, но я не слышала от тебя настоящих слов любви, — ее голос хриплый, дрожащий. — Черт возьми, Лахлан, скажи это.

У меня было все распланировано.

Романтическое свидание. Прогулка в каком-нибудь укромном уголке. Моя рука вокруг ее талии. Я прижимаю ее к стене, целую и говорю те слова, которых никогда никому не говорил.

Но она требует их сейчас.

Он паникует?

Боже, нет. Пожалуйста, нет, Лок. Не после всего, что мы пережили.

Он проводит руками вдоль моих бедер, по ягодицам, вдоль позвоночника и зарывается пальцами в мои волосы. Тянет меня к себе и прижимается губами к моему рту, целуя с такой нежностью, что мое сердце готово разорваться.

— Я люблю тебя.

Он шепчет это так, будто сам удивлен, что произносит такие слова.

А я тону в них.

— Я люблю тебя, Найл Джеймс.

Он говорит это снова.

Я потрясена. Поэтому просто падаю на него и слушаю, как бьется его сердце.

— Я все вспоминаю ту песню, — говорит он. — Помнишь, мы слышали ее ночью в Оклахоме? После торнадо?

Я киваю ему в грудь.

— Помню.

— В ней есть строка... «С тобой по-новому забилось мое сердце». Не многие люди могут сказать так… — его голос срывается, он вынужден начать все сначала. — Немногие люди могут сказать так, я имею в виду, буквально. Но ты это сделала. В буквальном смысле и метафорическом.

— Я люблю тебя, — бормочу я ему в грудь. Туда, где бьется сердце.

И я уверена, что говорю это сразу двоим. Локу, конечно, но и Оливеру. Памяти Оливера, тому Оливеру, который будет жить в глубокой, потайной части моего сердца. Наверное, не совсем в потайной, но в той, что только моя. Полностью моя. Я никогда не расскажу о ней, потому что она принадлежит только мне.

Но эти слова и для Лока. Как начало чего-то нового. Чего-то необычного и красивого. Чего-то дикого и необузданного, но одновременно уютного и комфортного.

— Я никогда не верил в любовь, — говорит он. — Я никогда не... я никогда не думал, что кто-то скажет это мне. Никогда не думал, что скажу это сам. Потому что... хоть я и не верил в любовь, но решил для себя, что не произнесу этих слов, пока не почувствую. Потому что, наверное… наверное, я всегда хотел верить в это.

— Поверь в это сейчас, — я скатываюсь и сворачиваюсь в клубочек рядом с ним, обнимая себя его рукой.

— Я верю.

Мы просыпаемся в том же положении, в каком заснули — его рука вокруг моей талии, ладонь на животе под грудью. Солнце еще светит, но теперь уже красно-золотыми вечерними лучами. Я чувствую его шевеление за спиной. Чувствую, как он придвигается к моим ягодицам, ощущаю, как он становится тверже и толще. Лок потягивается, прижимается ко мне и стонет, сжимая в своих объятиях.

Обхватывает ладонями мою грудь.

Целует в плечо. Отводит волосы в сторону и целует в шею.

— Привет, — говорит он.

Я напрягаю мышцы бедер, прижимаясь к нему ягодицами.

— Привет.

Протягиваю руку за голову, нестерпимо желая прикоснуться к нему. Глажу его шею. Затылок. Издаю стон, когда рукой он скользит по груди и ниже — туда, где сходятся бедра. Я раздвигаю их навстречу его руке. И, черт возьми, Локу требуется совсем немного времени, чтобы возбудить меня и привести к мощному оргазму. И вот я уже, вцепившись в его шею, извиваюсь в экстазе.

Пока внутри все пульсирует и я хнычу, он встает на колени. Хватает руками за бедра, подтягивая меня к себе. Я, задыхаясь и все еще вздрагивая, уже знаю, чего он хочет. И, черт, я тоже хочу этого хочу. Я еще не отошла от оргазма, но помогаю ему поставить меня в нужную позу. Да, так будет лучше. Мне нравится чувствовать себя беспомощной перед его прикосновениями.

Он позади меня — одной рукой сжимает мою грудь, а другой обхватывает свою эрекцию. Касается головкой входа. Нежно нажимает.

К черту нежность. Хочу жестко.

Я смеюсь над своими мыслями.

— Что смешного, Найл? — раздается за спиной голос Лока.

— Ты был таким нежным и все такое, — бормочу я. — И вот я подумала, что к черту нежность. Хочу жестко.

Он дразняще покачивает бедрами, не входя полностью. А потом, без предупреждения, вонзается в меня. Глубоко. Резко.