— Тише, Найл, — Лок касается моих губ пальцем.

Я чувствую, что меня опускают на раскладушку, а потом вижу над собой лицо Эрика и чувствую, как его пальцы ощупывают меня. Он делает укол местной анестезии и начинает шить.

— Все не так уж плохо, — говорит он, заканчивая. — Тебе повезло.

Я сажусь на койке… в глазах темнеет. Голова кружится, и сразу две пары рук подхватывают меня. Я отмахиваюсь.

— Мне просто нужно перевести дух. Все будет нормально. Я должна вам помочь.

— Ты должна отдохнуть. От тебя никакой помощи.

— Просто толчок застал меня врасплох. Я нужна вам.

— Нужна, но нужна здоровой, — Эрик рукой останавливает мои попытки протеста. — Нет. Нет. Ты отдыхаешь.

Он уходит, а Лок опускается на колени рядом со мной и кладет руки мне на плечи, приказывая лечь. Я сопротивляюсь, но голова кружится, дышать тяжело, все тело болит, и…

Лок.

Лок здесь.

Я с усилием открываю глаза.

— Я все еще злюсь на тебя.

Он смеется.

— Знаю. Я заслужил это.

— Ты просто ушел.

Он шикает на меня.

— Позже, Найл. Сейчас отдыхай.

И я засыпаю. Соскальзываю в темноту.

Я просыпаюсь и встречаюсь с ним взглядом. Он вроде бы такой же, но что-то изменилось. Появилось какое-то спокойствие, уравновешенность, уверенность в себе — этого не было раньше. Вера в себя.

— Почему ты ушел? — это единственный вопрос, который действительно имеет значение.

Он вздыхает.

— Я должен был, — он смотрит на меня, не моргая, и в его глазах я вижу ответ. — Не только потому, что был не в состоянии признать свою влюбленность в тебя, но и... потому что должен был обрести внутренний покой, чтобы двигаться дальше.

Его слова потрясают меня. Я смотрю на него долгим-долгим взглядом.

— Ты был влюблен в меня?

Лок улыбается легкой усталой улыбкой.

— Все еще влюблен.

— Все еще?

Он кивает.

— Не думала, что когда-нибудь еще тебя увижу.

— Я тоже. Я звонил тебе несколько месяцев назад.

Я хмурюсь.

— У меня нет телефона, Лок. Я отключила его, когда вернулась в ВБГ.

Он криво ухмыляется.

— Я так и понял.

— Что бы ты сказал, если бы тогда я ответила?

Закрыв глаза, Лок проводит руками по лицу.

— Что люблю тебя. Что... скучаю по тебе. Что хочу видеть тебя.

Я, наконец, могу заглянуть за его плечо и увидеть, что творится за пределами палатки. У меня дрожит подбородок.

— Насколько все плохо?

Лок протяжно вздыхает.

— Очень плохо. Реально очень плохо. Мы были довольно далеко от эпицентра, так что, по сравнению с остальными, легко отделались.

Я вздыхаю.

— Должно быть, толчок был очень мощный.

— Восемь и две десятых по шкале.

— О, Боже.

— А ведь они только что закончили восстанавливать город после серии землетрясений несколько лет назад. Это ужасно, — убирая руки от лица, он смотрит на меня. — Как ты себя чувствуешь?

— Головокружение, жажда, слабость. Но лучше.

— Хорошо. Ты проспала тринадцать часов. Я беспокоился.

— Тринадцать часов? — я пытаюсь сесть. — Вот черт, доктор Ван Эйк наверняка…

— Когда ты будешь готова, не раньше, — прерывает меня Лок.

Затем наступает тишина. Долгая и глубокая. Наши взгляды встречаются.

— Я тоже скучала по тебе, — признаюсь я.

Он протягивает руку.

— Иди ко мне.

Медленно и осторожно я поднимаюсь, делаю несколько неуверенных шагов к его кушетке и оказываюсь в его объятиях. Мир за пределами палатки — это настоящий ад из руин и обломков, но здесь? Когда его руки обхватывают меня? Все это не имеет значения. Не сейчас.

Он поворачивается ко мне лицом и утыкается носом в мои волосы.

— Боже, Найл, — его голос дрожит и срывается. — Я так скучал по тебе. Просто невыносимо.

— Ты ушел, — я ненавижу оттенок злости в моем голосе. — Ты просто ушел. Даже не попрощался.

Его голос звучит так тихо, что мне приходится прислушиваться.

— Я не мог… если бы я тогда задержался, то признал бы свою безвольность. Мне нужно было стать мужчиной, который достоин любви, Найл. Ты бы любила меня и таким, но… я должен был почувствовать себя человеком, достойным твоей любви.