И сегодня, закинув в спортивную сумку черный порванный свитер, что балахоном свисал ниже колен, белесую маску «Потрошителя», оружие из арсенала Хидана, Нарико отправилась на поиски наживы. Найти донора по оставленному адресу оказалось проще простого. Объект вышел из подъезда и направился ночью в клуб, решив сократить путь через переулок. Какой наивный. Неужели совсем не смотрит новости? А может, любит играть судьбой? Оно и к лучшему. Надев личину Потрошителя, спрятав спортивную сумку в мусорном баке, вся дрожа от возбуждения и предвкушения, Нарико направилась за жертвой, потачивая когтистую перчатку наконечниками Нэкодэ. Но сначала она хотела поиграть со своей жертвой. Столкнула мусорный бак, спрятавшись, наблюдала за его легким испугом и ускоренным шагом.

Насвистывая мелодию, девушка направилась на аварийную лестницу, ведущую вдоль второго этажа.

Парень остановился, прислушиваясь. Сердце Нарико забилось сильнее, а коленки задрожали. Она больше не могла ждать и, умолкнув, тихонько спустилась вниз с другой стороны дома, спрыгнув лицом к жертве. И вот он — непонимающий растерянный взгляд.

— Простите, Вам что-то нужно?

Конечно, ей было что-то нужно. Его страх, отчаяние и боль, что десертом зальются его кровью.

Нарико наклонила голову набок и расправила когтистую перчатку, но жертва лишь нервно рассмеялась, не воспринимая её всерьез. Как он смеет!

— Я, пожалуй, пойду.

Стоило ему развернуться, как Нарико бросилась следом. Натренированное движение, и она, перехватив бедолагу за плечо, когда тот развернулся, перерезала ему глотку острием перчатки. Хлынувшая кровь запятнала девственно-белую маску. Тело рухнуло ничком в последних предсмертных судорогах. Под черными запятыми скрывались расширяющиеся зрачки на обезумевших глазах, истеричный смешок вырывался из груди, с каждым вдохом становясь громче.

Убила. Она его убила. Забрала чужую жизнь. Убила жертву.

Рухнув на колени, вконец обезумевшая Нарико разорвала рубашку на теле убитого и одним рывком запустила когти в плоть, скребя кожу, разрезая мясо, чувствуя под руками горячую плоть и стекающую кровь. Проделав разрез вдоль груди хирургической сталью перчатки, она дотянулась до некогда пульсирующего сердца и, дрожа всем телом, потянула орган на себя, разрезав его наконечниками. Недавно бьющийся комок теперь покоился в её руке. Такой же хрупкий, как сама человеческая жизнь, и такой же, как и она, отброшенный ненужной вещью в сторону. Перед глазами всплыло тело матери, точнее, её остатки, как она запустила руку в уже остывшую плоть, но эта была еще горячей, она все еще чувствовала в ней жизнь и впитывала её как губка, слизывая гранатовую кровь с наконечников. Это был истинный экстаз, апогей чувств, которых она никогда не ощущала. Вот оно! Только отнимая чужую жизнь, малышка Нарико ощутила себя снова живой.

И этот феерический подъем посмели нарушить. Звук опрокинутой бутылки, покатившейся по переулку.

Нарико вскочила на ноги, бросив взгляд на стоящего напротив парня, в чьих глазах отражался неописуемый ужас с примесью страха. Бисеринки пота стекали по коже, к которой прилипли ярко-красные волосы. Глаза в глаза, они смотрели друг на друга, еще не подозревая, что судьба-насмешница сплела их жизни роковой нитью в эту секунду, перевернув все с ног наголову, начиная от них самих и заканчивая людьми, что не подозревали об их участии в этой истории.

Когда незнакомый парень, что стал свидетелем её триумфального выхода, кинулся бежать со всех ног, что же на самом деле ощутила Нарико? Страх разоблачения? Возбуждение азарта? Все вперемешку. Она пыталась достать его, схватить, но девочка в ней была все еще слаба, и подлая судьба разлучила их чертовой аварийной лестницей, что встала на её пути. И Нарико могла лишь тянуть к нему когтистую лапу, плача от досады и страха. Ведь теперь Мастер ни за что не похвалит её. Она снова облажалась. Девочку накажут за испорченную работу.

Тогда Нарико совершила следующую ошибку. Она скинула с себя личину Потрошителя, выкинула в мусорный бак и пустилась вдогонку. Найдя обитель незнакомца, посмевшего прервать её дебют, Нарико осознала, что не может сдержать ни слезы, ни крик. И тогда у неё оставался только один выход.

Уничтожить преграду. Исправить косяк. Отрезать подгоревший кусок. Убить. Убить незнакомца.

— Ты в конец охуела? – все, что она услышала от Хидана, когда вызвала его на место «происшествия».

Жуткий ливень разносил кровавые подтеки, стирая их по грязному асфальту. Между трупом стояли двое. Брат и сестра, которые не подозревали, что они вовсе не родственники. А всего лишь шестеренки системы.

— Какого хуя ты перехватила мой заказ?

Хидан впечатал её в стену, схватив за горло, и поднял вверх. Но Нарико ничего не чувствовала, снова. Ни боли, ни страха. Потому что она знала, что он не убьет её. Мастер не позволит.

— Это чувство, — прошептала девушка, – когда отнимаешь жизнь, оно восхитительно.

Глаза Дзинпачи расширились от увиденного — на лице блондинки царило настоящие просветление, какое он постиг когда-то в секте, и пальцы сами разжались. В этот момент он понял, что передал собственными руками знания Дзясина-самы в эту глупую головенку, и только он мог нести ответственность за то, что посмел просветить её. Теперь эта ноша останется на нем на всю жизнь, пока кто-нибудь из них не умрет.