Такой же циничный смешок вырвался из груди платиноволосого, что, наконец, соизволил окинуть девушку испепеляющим взглядом.

— Серьезно? Дочка Какудзу? Зачем она нам? Бабы на борту – к беде.

— Хидан, не будь так жесток, девочка через многое прошла. Нарико, садись, поешь.

Аромат различных яств тут же ударил в ноздри, и в желудке приятно заурчало. Девочка уплетала еду за обе щеки, воровато поглядывая на мужчин, что её окружили.

— Не перекармливай её, — заметил Орочимару. – Иначе помрет от переедания после недельной голодовки. Кстати, зачем ты нас всех позвал?

— А, это сюрприз!

Мастер отворил врата в страну чудес, где посередине комнаты стоял манекен, облаченный в черное одеяние, состоящее из косухи, темных джинсов и военных сапог с цепями. Одну руку венчала когтистая перчатка, другую – лезвие ножа. Алебастровая маска, на которую спадали платиновые длинные патлы, с запятыми вместо глаз скрывала пустую оболочку.

Мужчины переглянулись, не понимая, что все это значит, когда Мастер уже обошел манекен, погладив того по руке.

— Итак, господа, позвольте представить ночной ужас города Токио – Потрошитель! – помпезно провозгласил Мастер.

Орочимару, нахмурившись, оценивающе прошелся взглядом по оружию. Какудзу лишь напыщенно фыркнул, обойдя манекен. Хидан, облокотившись о косяк двери, с малым интересом быстро окинул куклу беглым взглядом.

— Потрошитель? Серьезно? – вырвался едкий смешок из груди хирурга.

— Именно, в городе произошла серия убийств, и жители сами дали ему имя – Потрошитель! Так почему бы нам не воплотить придуманный ими же образ в жизнь?

Какудзу заметно напрягся. Он кинул взгляд в сторону двери, откуда Нарико, обгрызая куриную ножку, краем глаза с восхищением разглядывала «Потрошителя». Он уже догадался, что два убийства висели на руках этой свалившейся обузы, и теперь понял, к чему вел Мастер.

— Органы, значит.

— Именно! Наш убийца будет убивать под личиной маньяка, а после жертву будем потрошить уже мы на органы для черного рынка. Как вы и говорили, Какудзу-сан, никто не заподозрит! Кого волнует, есть ли органы у убитых маньяком или нет?

— И вправду, — согласился Орочимару. — Совершать преступление под прикрытием другого преступления.

— И кто будет нашим «Потрошителем? — зевая, спросил Хидан.

Все обернулись к нему, как-то заговорщически переглянувшись, от чего Дзимпачи нервно передернул плечами. Ему не нравилось такое начало, и он, нервно улыбнувшись, едва сдержал хохот.

— Что, я? Да вы издеваетесь? Я не буду носить эти клоунские патлы!

— Это образ, Хидан, который жители хотят видеть в их убийце. Или ты хочешь идти дырявить людей без маскировки?

Парень цокнул языком.

Нарико юркнула в комнату, присев рядом с манекеном и с детским интересом разглядывая его, слушая бурный спор мужчин и недовольство Хидана его новой «работой».

Хлопок рукой о стену заставил всех замолчать.

— Ладно-ладно! Буду я потрошить ваших гребанных доноров, только хватит выносить мне мозг!

— Вот и славненько! Тогда на сегодня все свободны! – радостно объявил Мастер, пока Какудзу и Орочимару продолжали спорить, покидая комнату. — Кстати, Хидан.

Дзинпачи остановился в дверях.

— Нарико поживет у тебя немного.

— С хуя ли? – возмущено воскликнул «Потрошитель», опешив от такой новости.

Нарико обернулась, переведя взгляд с Мастера на Хидана, глупо захлопав ресницами.

— Вы ведь родственники, в конце концов, значит, вам будет о чем поболтать.

Хидан от такого наглого заявления чуть воздухом не подавился и попытался возразить:

— С какого хуя она должна жить у меня? Забирай её себе!

— С Какудзу. Да брось, Хидан, приюти милую сестрёнку.

Мастер взъершил светлые локоны девочки, что пустым взглядом смотрела в разъярённо-шокированное лицо «брата».

— Дохераюродную сестру, блять! Я же замочу её при первой же возможности!

— Да ладно тебе, я уверен, вы поладите!

— Охуеть и не встать! Какудзу звал меня своим охранником, а не Потрошителем и нянькой в одном лице!

Циничный смешок вырвался из груди Мастера, он присел рядом с Нарико и что-то нашептал ей на ухо, после чего девочка закивала головой, прошептав:

— Я поняла.

Мастер, насвистывая мелодию под нос, покинул комнату, оставив наедине родственников, один из которых излучал отнюдь весьма не доброжелательную ауру. Хидан упал на диван в углу, исподлобья переводя взгляд на две обузы в его жизни — Потрошителя и Нарико.

— Тебя ведь Хидан зовут? Приятно познакомиться.

— О, Дзясин-сама! – взмолился убийца, закрыв лицо руками.

Но его отвлекли холодные руки, что оплели его шею и горячий лукавый шепот над ухом:

— Я могу компенсировать свое пребывание хорошим поведением или же плохим. Что ты больше предпочитаешь.