— Сасори, ты здесь? – позвала Нарико страдальческим голосом.

Сасори заботливо убрал прядку волос со лба девушки.

— Как думаешь, полиция поймала Хидана?

— Если и поймала, то это ненадолго.

Кукольные голубые глаза распахнулись, в них горел огонек безумия.

— Нарико, я знаю, что тебе есть, что скрывать от меня, и не буду тебя допрашивать лишь потому, что и от тебя у меня есть секрет. Может, это прозвучит немного эгоистично, но мне нужно уехать, чтобы кое-что подготовить.

Светлая бровь изумлено взметнулась вверх.

— Подготовить?

— Именно, — Акасуна сжал руку девушки в тиски. — Я так долго готовился к этому часу, чтобы наконец…

— Отомстить Потрошителю? – поникшим голосом закончила девушка.

— Ответить на его вызов.

Легкий огонек интереса мелькнул в глазах блондинки, она приподнялась на локтях.

— Мне нужно будет всего лишь заманить Хидана за собой и отключить его. Я не могу взять тебя с собой, потому что не хочу, чтобы ты видела первые… пробные материалы, — сконфужено ответил Сасори, виновато отведя взгляд в сторону, но Нарико повернула его к себе и чуть измучено улыбнулась.

— Я приму любой твой путь и помогу ему претвориться в реальность.

— Отлично, — непривычно возбуждённо воскликнул юноша, подорвавшись с места, - в таком случае, я съезжу и все приготовлю, а потом мы продумаем весь план, как заманить Хидана.

— Ты уходишь? — Нарико подорвалась с дивана, будто забыв о ране, и вцепилась в куртку парня. — Нет, ты не можешь! Возьми меня с собой!

— Нарико, тебе нужен отдых. Не волнуйся, ничего не произойдет за столь короткий срок.

— Ошибаешься, за столь короткий срок обычно происходит очень многое!

Но Сасори был непоколебим, он насильно усадил девушку обратно на диван и, обняв её, попытался утихомирить.

Но блондинка надтреснутым голосом запела, скребя сломанными ногтями по коленкам парня:

— Мастер с ножиком придет,

Он придет, он придет

И друзей с собой возьмет,

Змей и крыса, черт да кот.

Сон твой крепкий украдут, украдут, украдут,

Ножиком по сердцу проведут – не беги,

Не кричи, мой милый друг,

Твой недуг ведь не спасти.

Мастер тихим шагом здесь – мыши прочь,

Он придет, и кровь пойдет, кровь пойдет.

Крики помощи уже не спасут, не спасут.

Мастер зол, и плачет друг, твой недуг

Мастер добр – пир открыт, наслаждайся и терпи.

Мастер праздником велит,

И кровь в висках уже бурлит.

Мастер вино разольет,

И тот час пойдет чья-то кровь.

Солнце за горизонтом умрет,

И чья-то смерть вновь придет.

Глупый друг, беги скорей,

Мастер ждет твоих смертей.

Ты беги, скорей, скорей,

Пока Черт молит бога бессмысленных смертей.

Змей придет и украдет

Сердце, почку - все сметет.

Крыса рыщет тут и там,

Нет спасенья - убегай.

Кот мышей всех поглотит,

Ты заметить не успеешь,

Как откроются тебе

Серебристые врата в мир чудес, в мир чудес.

Будешь плакать, умолять, на потеху Мастера.

Нет спасенья - убивай, Мастер здесь – сбей же спесь.

— Кажется, я её где-то слышал, не могу никак вспомнить.

— Это я сочинила её когда-то и всегда теперь пою, когда чувствую надвигающуюся угрозу.

Сасори горько усмехнулся и чмокнул девушку в макушку.

— А у этой песни есть счастливый конец?

— Конечно, у любой истории есть конец, за которым следует новое начало.

Акасуна выпустил девушку из объятий и, улыбнувшись на прощание, покинул тайную комнату.

Нарико сползла с дивана, обмякшее тело забила мелкая дрожь. В её глазах вновь поселились холод и пустота. Поднявшись, она направилась к шкафчику и, рухнув на колени, отворила дверцу и запустила в него руку.

***

В больнице номер три все смердело стальной кровью, жженым порохом и разлитым спиртом. Помещение напоминало постапокалептический притон, в котором сновали полицейские, изгибаясь под лентами, что перекрывали помещение.

Мадара искусно юркнул мимо патрульных, метнувшись к окровавленной лестничной площадке. Третий этаж ничуть не отличался от первого - тот же родной запах бессмысленных смертей, но Учихе было наплевать. Ни свежая кровь, ни чьи-то крики, ни полицейская сирена не могли привлечь его внимание. Он целенаправленно неестественным механическим движением в некоем забвении направлялся к палате брата, дверь которой была настежь раскрыта. Детектив на подкосившихся ногах вошел внутрь и издал отчаянный вопль, рухнув на колени и закрыв лицо руками.