«А может быть… Не курва она, Лева? Может быть — она права? О н и правы?»

«Цыц! Малолеток! Молоко на губах не обсохло, а пытаешься в игру с опытной мозголомкой вступить!! Она специнтернат закачивала, там с ней инструктора работали, подготовка — будь здоров! Такой агент тебя схарчит, Бориска, и косточек не выплюнет. Держись, не поддавайся!»

Не зная о бушующем внутри пенсионерского тела диалоге, Миранда, полная сочувствия и грусти, продолжала плести извивистые ловушки-тенета:

— Не думайте, Борис Михайлович, что все в далеком будущем согласны с установившейся беспечной практикой интеллектуальных путешествий. У нас есть здравомыслящие, трезвые люди. Мы — против этих путешествий. Мы — хотим прекратить мучения своих предков. Это — высшая и благородная задача.

— Согласен, — медленно кивнул Завьялов. А внутрь отправил язвительное замечание: «Не трепыхайся, Константиныч, я контролирую процесс».

— Я знала! — воодушевленно воскликнула террористка. — Я знала, что добьюсь вашего понимания! Вы — необыкновенный человек!

— Что я должен делать? — сурово распрямляя плечи, сказал «необыкновенный человек» Завьялов.

— Да ничего! — буквально подпрыгнула в кресле Миранда. — Вам ничего не надо делать, Борис Михайлович, пусть все идет своим чередом!

— Своим чередом? — изобразил непонимание Завянь.

— Конечно! История уже изменена! Еще немного и — бесповоротно! Мы просто проведем оставшееся время в приятной обстановке на этой даче…

— Так, стоп! — оборвал жутковатый восторг Завьялов. — Что значит «оставшееся время»?

— Ну-у-у, — остановившись на лету, запнулась террористка. И юркнув глазами, забубнила: — Оставшееся время до переноса бета-интеллектов… История измениться, мы просто исчезнем из ваших тел, поскольку, вероятно, — не родимся в будущем…

— Так я-то в нем застряну!!! — утыкаясь пальцем в генеральскую грудь, завопил Завьялов. — Зоя останется сама собой. А я-то, мое ТЕЛО — в овощ превратиться!!! Это ты готова сдохнуть ради идеи, а Я?!?! Я навсегда, точней на пару сраных лет! застряну в дряхлом старикане?! — «Прости, Лев Константиныч».

«Да ничего, сынок. Ты правильно реагируешь. Дави на жалость, пусть раскроет карты».

Миранда округлила глаза:

— Борис Михайлович, — прошептала, якобы, пораженно, — вы не готовы к ВЫСШЕЙ ЖЕРТВЕ?!?! — Приложила ладони к груди, надавила: — Неужели я в вас ошиблась?! Вы не готовы пожертвовать собой ради счастливой жизни многих поколений?!

Успокоившись словно по мановению руки, Завьялов хмуро поглядел на террористку и задал неожиданный вопрос:

— Зоя нас сейчас слышит или спит?

— Слышит, — с готовностью кивнула террористка. — Ей полезно знать…

Завьялов перебил:

— Спроси ее. Готова ли она отказаться от пары очаровательных детишек, ради какого-то там светлого будущего?

Подготовленный для работы циклоном телепат на полминуты погрузился внутрь чужого мозга: губы начали кривиться, как будто-то теряя уверенное, единоличное управление, брови ерзали то вверх, то вниз…

Завьялов ждал ответа, как влюбленный юноша согласия! Он до смерти хотел услышать от Зои — я хочу иметь детей от Бори Завьялова! и наплевать на будущее!

Но понимал. Что террористка залетела в тело благородной сильной женщины. Она могла и не поддаться притворному малодушию интеллекта потенциального отца Ивана с Марьей.

Миранда резко и внезапно взмахнула рукой, хрипло рыкнула:

— Договорились. Мы с ней договорились, Борис Михайлович.

Завьялов ощутил опустошение.

Зоя Карпова ни чем не была ему обязана (спасение от похитителей не в счет, она его об этом не просила), она не давала Борису Завьялову никаких обещаний или авансов — сейчас, в теле старика, на них и претендовать смешно.

Но все же…

«Борь, Зоя умная девушка, — утешительно пробубнил генерал. — Миранда, я почти уверен, правды тебе не скажет. Завтра включим аккумуляторную ловушку, поговоришь с Зоей тет-а-тет…»

«Заткнись, а, Константиныч. Без тебя тошнит».

Совершенно не претворяясь, Борис огорченно воскликнул:

— И что ж вы нас-то выбрали для диверсии, Миранда?! Что ж нам-то так не повезло?! Неужели не нашлось других носителей для…

— Не нашлось, — жестко перебила террористка. — Бить надо в полную силу, наверняка, по наиболее уязвимому месту исторического процесса, так как второго шанса может не представиться.

— Господи!! — простонал Завьялов и закачался.

— Борис Михайлович, — Миранда перекинула тело через подлокотник, приблизила лицо к Завьялову, — вся наша группа шла на смерть с открытыми глазами. Мы знали, что после изменения Истории мы, вероятнее всего, перестанем существовать, но — жертвовали.

— Ваша группа? Вас здесь много? — искоса прищурился Завьялов.

— Нет, в этом времени нас только двое. Но там… — Миранда на мгновение задумалась, возможно, прикинула, на сколько стоит откровенничать. Потом, скорее всего, решила: чем больше людей, следуя ее рассказу, сознательно пошли на гибель, тем глубже впечатление. — Чтобы освободить места в ваших телах, нам пришлось нейтрализовать пару путешественников, чья очередь наступала.